Почему мужчины врут. Амазонки под черными парусами

– Какие девушки? – внезапно повернулся к ней тип в розовой маечке, и челюсть у Мариши окончательно упала вниз.

Глаза у молодого человека были тщательно подведены и подкрашены. На губах сверкал розовый блеск, а волосы были зачесаны аккуратно набок. Да еще и говорил он тем самым высоким и писклявым голосом, который слышала Мариша из коридора. И на нем были трусыстринги… Стринги, украшенные стразами!

– О господи! – воскликнула Мариша, осознавая, куда попала. – Так вы…

Она едва не сказала «педики», но вовремя остановилась.

– Так вы геи!

Теперь все трое с интересом смотрели на нее. Двое были молодыми, а вот третьему актеру уже перевалило за сорок. И хотя он сохранил хорошую фигуру, прямую осанку и зубы, но его лицо уже покрывали глубокие морщины.

Однако именно за ним осталась победа в борьбе за деталь туалета. Воспользовавшись замешательством своих двоих более молодых приятелей, он выхватил кожаные штаны, быстро напялил их на себя, застегнулся и, схватив сумку и куртку, выскочил вон.

– Вот клоун! – разозлился тип в розовой маечке. – Фокусник!

– И не говори, – согласился с ним второй. – Ненавижу его!

– Как думаешь, он снова будет со своим малышом встречаться?

– Конечно, будет!

– Гад!

– Но добром это для Филимона не кончится. Чем старше он становится, тем моложе у него дружки. Вспомни сам! После тебя был Колька. А после меня был Владик.

– Скоро Фил вообще на несовершеннолетних переключится.

Парни обсуждали между собой личную жизнь своего третьего коллеги, ничуть не смущаясь присутствия Мариши. Они просто повернулись к ней спинами и натягивали на себя одежду. Наконец один из них обратил внимание на Маришу и спросил у нее:

– Чего вам? Автограф?

– Автограф? Нет, боюсь, что я не ваша поклонница.

– А чего тогда надо?

– Поговорить. Кто-нибудь из вас знаком с Иваном Алексеевичем Воронцовым?

– Иван Алексеевич? – переспросил первый, озабоченно качая головой.

– А кто он такой? – полюбопытствовал второй.

– Коллекционер. Искусствовед. Пару дней назад его убили.

– Ох, ни фига себе! – присвистнул тип в маечке, пока сетчатый, вжавшись в стену, восхищенно изучал Маришу.

Теперь от былой пренебрежительности парней не осталось и следа. Они окружили Маришу и принялись жадно ее расспрашивать.