Пестрые человечки

Марише довольно быстро удалось внушить своей маме нужный взгляд на внезапную поездку дочери в Москву. А вот Бритый долго упирался и не желал признавать эту поездку как вынужденную меру.

– Плевать я хотел на всех теток на свете! – возмущался он. – Сейчас почти час ночи, а ты, Инна, почему-то едешь в Москву! Когда ты хоть там будешь?

– В девять утра, – ответила Инна.

– Ладно, я ложусь спать, не звони мне больше, – буркнул Бритый. – А то Степку разбудишь, он расплачется, начнет маму звать. Как я ему буду объяснять, что мама куда-то укатила? Все.

Почему-то тот факт, что Бритый не устроил ей скандал, а просто отправился спать, взбесил Инну до чрезвычайности.

– Он совсем меня разлюбил! – заявила она Марише. – Отправился спать, когда я нахожусь неизвестно где. А может быть, я вовсе не в Москву еду, а подалась ночевать к любовнику?

– Успокойся, Бритый просто тебе верит, – утешала Инну Мариша.

– Это конец нашей любви! – чуть не рыдала Инна. – Если ему все равно, куда я еду, с кем я еду и еду ли на самом деле, то это точно конец.

Так в слезах она и улеглась спать. В их купе, кроме подруг, ехала еще пожилая супружеская пара. Муж, едва поезд тронулся, несмотря на позднее время, сразу же начал кушать. Вначале на столе появилась жареная домашняя курочка, которую муж с женой обглодали еще до того, как поезд выехал из черты города. После курочки последовали жареные пирожки с картошкой, а под конец из сумки был извлечен сухой тортик, который супруги доедали уже явно через силу, запивая чаем, взятым в термосе из дома.

В начале второго трапеза все же закончилась, и супруги с кряхтением стали устраиваться на ночлег. Мариша тоже забралась на свою верхнюю полку, пожелала продолжавшей расстраиваться из-за равнодушия Бритого Инне спокойной ночи и заснула под мерный стук колес и хруст мякоти сочных яблок, которые решили пожевать на сон грядущий их попутчики.

Утром Мариша проснулась опять же под аккомпанемент стука колес и дружного чавканья. Взглянув вниз, Мариша обнаружила, что соседи по купе, словно два хомяка, сидят за столом и уминают огромную порезанную на куски ватрушку с творогом и даже крякают от удовольствия, запивая ее чаем из стаканов в железных подстаканниках.