Пестрые человечки

– Думаю, что если бы были, то мама бы об этом все-таки узнала, – пожала плечами Мариша. – Сказала же она, что два года назад встретилась со своей старой знакомой, которая ей сказала, что мой отец живет в Питере. Думаю, если бы у него были дети, то это бы она тоже рассказала.

– Сейчас сами все узнаем, – вздохнула Инна, допивая свой сок пополам с минеральной водой. – Ну что? Пошли?

Как выяснилось, отец Мариши жил в очень красивом старинном доме с эркерами, легкими балкончиками и колоннами. Кроме того, карнизы фасада дома были щедро украшены лепниной.

Сам дом недавно отреставрировали. И его полированные гранитные плиты, которыми был облицован фасад, тускло блестели под дождем, зарядившим к вечеру.

– Сказочное великолепие! – воскликнула Инна. – Это тебе не просто современный жилой дом. Это история!

– Не знаю, – с большим сомнением в голосе пробормотала Мариша. – По-моему, мало удовольствия жить в доме, где до тебя жила еще куча постороннего народа. Это же не особняк, где испокон веков живет одна семья.

Ну, знаешь, всякие там дедушки, прадедушки и прочие предки, которые с тобой одной крови, и даже привидения не просто привидения, а твои бывшие кровные родственники, желающие тебе исключительно добра.

Инна усмехнулась, и девушки позвонили в домофон.

– Кто там? – услышали они уже знакомый женский голос.

– Это дочь Игоря Витальевича, – ответила Мариша. – И со мной подруга.

– Проходите, – отозвалась женщина, домофон запищал, и дверь открылась.

– Пошли! – сказала Инна, обращаясь к Марише.

 – И не трусь. Я с тобой. И потом, ну и что с того, что там твой отец? Подумаешь? Представь, что это просто мужчина, с которым тебе нужно поговорить, чтобы разузнать про тетку Лису.

– Тебе легко говорить, – вздохнула Мариша. – А я, быть может, подсознательно ждала этой минуты всю свою жизнь. И как мне теперь быть? Я же его даже не узнаю. У мамы была фотография, но почти тридцатилетней давности.

– Ну так тем более! – воскликнула Инна. – Думай о нем как о постороннем. В конце концов, ничего другого этот папочка и не заслужил!

Беседуя таким образом, подруги поднялись на лифте на четвертый этаж, вышли из кабинки и оказались перед обитыми вишневой кожей двойными дверями.

– Кожа-то натуральная! – только и успела прошептать Инна, как одна половинка двери распахнулась, и на пороге возникла удивительной красоты молодая женщина.

Длинные каштановые волосы рассыпались по плечам густыми локонами. Тонкие черные брови вразлет шли к вискам.