Огонь, вода и медные гроши. Обещать – не значит жениться

Он хоть и тощий, но костлявый.

Кира была права. Пьяный Лисица оказался дико тяжелым. Подруги насилу смогли оторвать его ноги. Но тогда приходилось пожертвовать головой. А если поднять голову и плечи, то нижняя часть оставалась на паркете. И ноги в тяжелых ботинках рисовали на лаковой поверхности некрасивые черные полосы.

– Разуем его? – предложила Леся. – Или тряпкой ноги обернем?

– Нет уж, пусть тут спит.

И, заметив взгляд Леси, поспешно оправдалась:

– Ничего, полы у нас с подогревом. Не замерзнет небось.

Прикроем его ковриком, и пусть дрыхнет, пьянчуга! Будет ему хорошим уроком на будущее.

Говоря это, Кира схватила волчью шкуру, которая украшала пол перед камином. Шкура была подарком Лисицы. И она была по-настоящему шикарной. Убитый волк был крупным и явно очень опасным самцом, возможно, даже вожаком, предводителем целой волчьей стаи. Глядя на его шкуру, Леся старалась думать о том, что смерть этого зверя сохранила жизнь десятку овечек, ланей и других травоядных животных, а возможно, что и людей.

Лисица не возражал против шкуры, которая укрыла спящего целиком. На его лице по-прежнему играла улыбка. Сочтя, что приятелю вполне удобно и комфортно, девушки выключили свет и отправились к себе наверх. Как ни странно, ни Фантик, ни Фатима, которые обычно сопровождали своих хозяек до спален, сегодня с ними не пошли. Обе кошки остались рядом с Лисицей, заняв свои места по левую и правую руку от него.

В темноте лишь светились зеленым светом их четыре глаза. Кошки сидели, торжественно выпрямившись и как будто соблюдая одним им ведомый ритуал.

Оглянувшись назад, Кира почувствовала, как от этого зрелища по ее спине бегут холодные мурашки.

– Ерунда! – передернула плечами девушка. – Я просто немножко замерзла и, возможно, простудилась.

– Спокойной ночи.

– И тебе того же.

– Будем надеяться, что завтрашний день пройдет веселее.

– Очень на это надеюсь.

Но, должно быть, кто-то не очень добрый подслушал опрометчивое пожелание Киры. Потому что среди ночи весь дом огласил дикий вопль.

В нем было столько панического ужаса, отчаяния и черт-те чего еще, что подруги буквально попадали со своих кроватей, словно их выбросило пружиной.

Вопль доносился снизу. И девушки кинулись на шум. Они зажгли свет и обнаружили, что внизу все в порядке, за исключением бледного и трясущегося дяди Кости. Несчастный мужчина стоял в слишком коротком для его роста халате, из-под которого выглядывали длинные волосатые ноги.