Нимфа с большими понтами

– Но она же оставила у меня свои вещи! – воскликнула она наконец.

– Так что же ты молчишь? – возмутилась Леся. – Тащи их сюда!

Кира сбегала в коридор и принесла оттуда сумку.

– И это все? – изумилась Леся.

Кира молча кивнула.

– Что же, – вздохнула Леся. – Все лучше, чем ничего.

И она дернула за замок на «молнии». Та вжикнула, и сумка открылась.

– Вещички тут какие-то хиленькие, – порывшись в ней, заключила Леся. – Нельзя сказать, чтобы новые или особенно хорошего качества. А документов нет.

Кира и сама видела, что никаких документов у Фёклы в сумке не оказалось.

Наверное, она хранила их у себя за пазухой. Письма от матери и бабушки она ведь там прятала, верно? Как самое ценное. А пазуха у Фёклы была достаточно вместительной. Там могло много чего поместиться. Деньги, например.

– Ой! А в самом деле, где же деньги? – сообразила Кира. – Если она продала квартиру, то у нее при себе должна иметься приличная сумма.

– А сколько может стоить квартира в Твери?

– Не знаю, но тысяч десять-двадцать у нее должно быть, – пожала плечами Кира и добавила: – Это я минимум беру.

Может быть, и больше.

– Но сейчас этих денег тут нет, – очень проницательно заметила Леся.

– Вижу, что нет, – согласилась с ней Кира. – Наверное, они на Фёкле были, когда ее тело в морг увезли.

– Тогда смело можешь о них забыть, – вздохнула Леся. – Даже если они при ней и были, то нам их никогда не отдадут. Украли.

– Пусть хоть документы вернут! – возмутилась Кира. – Как я без документов ее хоронить буду? И ребенок тоже без документов в результате остался!

– Что ты говоришь? – испугалась Леся.

 – У твоего племянника нет никаких документов?

– Ну да! – подтвердила Кира. – Представляешь, я даже не знаю, как его зовут!

Вместо ответа Леся прокралась в комнату, словно вид ребенка мог ей подсказать имя крохи. Обратно она вернулась не скоро.

– Такой миленький! – растроганным голосом заявила она. – Розовый, носиком сопит, ручки в кулачки сжал и ногами во сне дрыгает!

Кира молчала.

Вид у племянника в самом деле был умилительный. Но мысль о том, что такой маленький лишился матери, пронзала тревогой.

– И вот ведь странно, – произнесла тем временем Леся. – У твоей сестры вещи в ее сумке совсем плохие. Разве что не рваные. А ребенок одет словно картинка. Наверное, она его сильно любила.

– М-да, – пробормотала Кира, пребывая в некотором сомнении.

– Раз себе во всем отказывала, лишь бы его получше одеть, то уж точно любила, – заявила Леся.