Наследство любимой тещи

– Возможно, им не хотели давать отпуск на работе?

– Они о нем и не заикались! Они обе были рады-радехоньки полученному повышению. О первой большой зарплате мечтали. Я бы еще поняла, если бы они ее получили, а потом бы исчезли. Но ведь нет, они исчезли еще до нее.

– Дай мне все же телефоны этих дамочек. Хочу с ними лично пообщаться.

Но общение с Натальей и Анной дало ничтожно малый результат, практически стремящийся к нулю. Обе женщины смогли припомнить лишь то место, где они впервые себя обнаружили перед возвращением.

В случае с Натальей это была площадь Ленина, располагавшаяся перед Финляндским вокзалом, а Анка очнулась еще в электричке, которая опять же прибывала на Финляндский вокзал.

– В вагоне началась толчея, – рассказывала Анна, – кто-то из пассажиров начал снимать свои вещи с верхней полки и, будучи человеком неуклюжим, уронил на меня свою сумку. От этого я в себя и пришла. Огляделась, поняла, что нахожусь в вагоне, который затормозил у перрона вокзала, и очень удивилась, потому что совершенно не помнила, чтобы куда-то собиралась ехать на электричке.

– А что за направление?

– Я специально посмотрела, электричка шла с Мельничного Ручья.

– И что было дальше?

– Ничего, я так и не смогла вспомнить, куда и зачем ездила. Но подумала, что память вернется ко мне чуть позднее, и поехала домой.

– Значит, свой домашний адрес вы помнили?

– Конечно! Меня уже спрашивали, я помню все! Единственное, чего я не могу вспомнить, что со мной случилось за эти дни, пока я отсутствовала.

Но это как раз самое важное и было!

– А когда вы очнулись в электричке, рядом с вами кто-то находился?

– Я сидела у окна, а рядом со мной сидел какой-то мужчина, но он быстро вышел. Там все выходили, электричка уже прибыла к перрону.

– Наверное, народ уже столпился в проходах?

– Да, почти все стояли.

– Но этот мужчина продолжал сидеть?

– Я тоже сидела.

– Попробуйте описать его внешность.

– Лица я его не видела. Со спины он показался мне самым обыкновенным. Рост средний, даже ниже среднего. Одет неприметно. Куртка какая-то темная, джинсы. Короткие волосы на затылке. То ли уже немолодой, то ли сутулится, да и двигался как-то странно. Будто бы руки и ноги его не слишком-то хорошо слушались, но при этом двигался он проворно, раздвинул толпу и оказался в тамбуре быстрее прочих, кто стоял за ним.