Наследница английских лордов. Любовник от бога

Фотографиями Калеша были оклеены все общественные здания – магазины, гостиницы, рестораны, пункты приема стеклотары (да-да, хозяйственные австрияки не привыкли разбрасываться стеклянной тарой направо и налево, у них в лучших традициях советских времен стеклянные бутылочки и баночки моются и вновь пускаются в оборот) и прочие места скопления людей.

Кроме того, фотографии преступника появлялись на всех каналах телевидения. А также и фотографии Марго. И сообщалось о том, что за любую информацию о местонахождении этих двоих положена щедрая награда (указание Арнольда Борисовича) в размере десяти тысяч евро.

И вот на четвертый день после начала поисков след Калеша обнаружился. И не где-нибудь, а в самом сердце австрийской столицы. В полицию явился один местный бродяга и заявил, что видел в парке «дохляка», похожего на того, которого ищет вся полиция.

– Лежит себе под кустом уже второй день.

– Второй день? Почему же вы только сейчас явились?

– Погоды нынче холодные стоят. Лежит себе покойничек, не воняет.

– А сейчас чего пришел?

– Так награда вроде бы обещана. Вот за ней и пришел.

Ради десяти тысяч евро бродяга решил наступить на горло собственной лени. И пришел в полицию с ценной информацией. В парк немедленно выехала бригада полицейских, и они обнаружили труп Калеша именно в том месте, где и указал бродяга.

Вся компания – включая Арнольда Борисовича и Ларису с подругами, – едва прослышав о находке, немедленно собралась в путь.

Калеш не был застрелен. Кроме того, его пистолет оказался при нем. Как и все прочие вещи, за исключением денег из бумажника. Бродяги отличались повышенным чувством опасности, поэтому не тронули в карманах Калеша ничего, кроме денег. Да и те они изъяли очень аккуратно, ничего больше не повредив и не тронув.

У всех, кто находился на месте обнаружения трупа, создалось впечатление, что Калеш встречался с кем-то в этом парке.

– Не смотрите. – Роберт заслонил тело убитого от девушек. – Жуткая картина.

– Хотя бы скажи, что с ним?

– У парня перерезано горло.

– Потрясающе! – пробормотал Густав, забывший о своих дурных манерах и сейчас деловито осматривавший тело и местность вокруг него. – Впервые такое вижу.