Муж из натурального меха

 – Дрянная лавчонка на задворках, где она сбывает простачкам изъеденный молью мех! Думаете, когда Юрасик заговорил о своих чувствах, я не навел справок о предмете его обожания? Навел и даже самые подробные.

Теперь Инга была готова слушать этого чернявого папашу с еще большим интересом. Судя по его озабоченному виду, справки он в самом деле наводил самые подробные. И они чадолюбивого папашу отчего-то совсем не порадовали.

– Катюша – замечательная девочка, к ней лично у меня никаких претензий нет. Но вот ее мама… Нет, я очень уважаю нашу Дебору Викторовну, но поймите и меня тоже, я не могу отдать своего мальчика непонятно в чьи руки.

Ну, что за ерунда? Как это отца у девочки нет?

– Позвольте, – перебила Инга. – Но такой случай в истории человечества пока был всего однажды. Да и то не с девочкой, а с мальчиком.

А насчет знакомства Катеньки с ее папочкой, может, мужчина сам не слишком-то рвался к такому знакомству? Но сейчас речь шла не об этом человеке, его моральных качествах и личной ответственности.

И вновь мысли Инги прорезал расстроенный голос:

– Да что там много говорить, Дебора с девочкой не имеют в городе собственного жилья.

– Как? – удивилась Инга. – А квартира на Большой Московской улице? Она чья?

– Теткина!

– Но Дебора там прописана.

– Собственницей там значится другая женщина – ее тетя по материнской линии. И ладно бы тетя была бездетная.

– То ли дело ваш сын, да?

Инга не скрывала своей иронии, но папаша ее не понял.

– Да! – с жаром воскликнул он, приняв слова Инги за чистую монету. – Мой Юрасик у нас один. Все для него! И я, и моя жена, и ее уважаемая мама, кстати, вы ее уже видели, мы жизни своей не жалеем для мальчика. Посудите сами, разве мы, вложив столько в своего мальчика, не вправе рассчитывать на партию, хотя бы равную ему?

– Мне кажется, вы слишком далеко забегаете вперед.

– Шестнадцать.

– Они же еще учатся в школе. Им рано думать о таких серьезных вещах, как брак.

– Я женился на моей уважаемой супруге, когда мне было восемнадцать.

– А ей?

– Немного больше.

– Двадцать?

– Еще больше.

– Двадцать пять?

– Больше.

– Тридцать?

– Ну, это вы уже загнули.

– А сколько же?

– Тридцать пять.