Мексиканские страсти

В парке Политехнического института, гордо переименованного после падения советской власти в университет, но, к счастью, сохранившего за собой звание одного из сильнейших учебных заведений страны, подруги оказались только через полтора часа.

Университет, где на отделении экономики и финансов пытался учиться Эдик, находился на другом конце города. И добираться туда подругам пришлось, минуя бесконечные пробки. И уже у площади Мужества они поняли, что дойти пешком до цели куда быстрее, чем продвигаться вперед со скоростью черепахи.

– Авария впереди, не иначе, – одобрил их решение шофер.

Идя через пестреющий осенними красками старинный парк, девушки самозабвенно шуршали листьями, забираясь в огромные кучи, собранные у обочин тропинок.

– В детстве я обожала валяться в ворохах листьев, – вспомнила Кира. – Бабушка водила меня в наш парк. И если осень была сухая, то я зарывалась в листья иногда с головой.

– Знаю, я ведь тоже была с тобой! – напомнила ей Леся. – Нас же твоя бабушка двоих водила.

– Ты со мной не прыгала! – с детской запальчивостью возразила Кира. – Ты вечно терлась возле бабушки и держалась за ручку.

Леся покраснела. Она и в самом деле очень любила Кирину бабушку, которая, в отличие от собственной Лесиной матери, никогда не кричала на девочку. И если Лесе случалось, будучи в гостях у Киры, пролить что-то на пол или даже разбить тарелку, то она не цепенела от ужаса, ожидая окриков, а то и колотушку.

Дома за испорченную вещь с нее бы содрали три шкуры.

– Как же ты так неаккуратно, Лесенька. В следующий раз будь внимательней. Ну ничего, посуда к счастью бьется. А пятна всегда отстирать можно.

Готовить, убирать в квартире, шить и вышивать Леся тоже научилась у этой замечательной женщины. Хотя ее мать, не знавшая об этом, приписывала успехи дочери своему педагогическому методу, которым и до сих пор очень гордилась.

После смерти Кириной бабушки Леся словно осиротела.

Леся робко посмотрела на подругу, но все же решилась задать вопрос, который она все не находила случая задать.

– Кира, а ты по ней скучаешь? – спросила она у подруги.

– Да, – каким-то удивительно бесцветным голосом ответила Кира, сразу же поняв, о ком спрашивает подруга. – У меня же, кроме нее и тебя, никого близкого на свете и не было.