Мулатка в белом шоколаде. Рука, сердце и кошелек

 – Если вы по поводу танцев, то я больше не танцую.

– Нет?

– Нет, – покачала головой Малика. – Но вы можете обратиться к моей подруге. Она танцует ничуть не хуже меня. Сейчас дам вам ее адрес.

И она шагнула обратно. Занавески на мгновение распахнулись и снова сомкнулись. Но и секунды хватило, чтобы подруги сумели разглядеть в глубине комнаты фиолетовый костюм. И они бросились следом за Маликой.

– Нет, вам сюда нельзя! – воскликнула та. – Девушки, куда вы?..

Но договорить она не успела. Ее перебила Людмила.

– Люда, кто это такие? – изумленно переводя взгляд с дрожащей Людмилы на подруг, спросила Малика. – Ты их знаешь?

Трясущаяся мелкой дрожью и бледная Людмила все же кивнула.

– Они из милиции, – прошептала она.

Теперь наступил черед Малики побледнеть и задрожать. Вид у обеих женщин был до того преступно-виноватым, что не надо быть психологом, чтобы сразу понять: им есть что скрывать!

– Я ни в чем не виновата! – пролепетала Малика. – Можете обыскать меня и мою комнату, у меня ничего нет!

Людмила судорожно прижала к себе свою светлую сумочку и кивнула. Глаза ее приобрели настолько затравленное выражение, что Кира просто не могла не отреагировать.

– Можно? – протянула она руку к сумочке Людмилы.

Та еще сильней прижала ридикюльчик к себе, но затем ее руки бессильно разжались. И сумочка обязательно шмякнулась бы на пол, если бы Кира вовремя не успела подхватить ее.

– И что тут? – поинтересовалась она, встряхивая содержимое сумочки и при этом изнывая от невольной зависти.

Сумочка Людмилы не была дешевой турецкой подделкой. Нет, это был настоящий «Луи Вюиттон». Кира внешне невозмутимо, но в душе трепеща от одной только мысли о стоимости этой вещи, вывалила из нее на обшарпанную поверхность низкого столика с многочисленными следами от потушенных сигарет все содержимое.

– Ага! – воскликнула она наконец. – А это у нас что такое?

У нее в руках покачивался маленький прозрачный пакетик с белым кристаллическим порошком. Людмила застонала и закрыла лицо руками. Малика с ее смуглой кожей казалась зеленой. Она нервно хрустела пальцами и кусала свои полные губы.

– Это не мое, – глухо произнесла она.