Луч света в темной коммуналке

На голове шляпка, украшенная чучелом какого-то зверька – то ли мелкой лисы, то ли барсука, то ли соболя. Или это ласка? Или норка? Платье производило еще более ошеломляющее впечатление. Туго облегающее торс, бюст и бедра, оно было сшито из какой-то переливчатой ткани. Ворот был украшен мехом, который спускался по рукам почти до самой талии. Лицо женщины было ярко раскрашено. Синие тени, пунцовые губы, алые щеки. На руках столько браслетов, что они закрывают кожу почти до локтей. Пальцы унизаны перстнями.

– Чудаковатая дамочка.

– Это ты ее еще сейчас не видел. Фотографии этой почти тридцать лет. Тут она еще сравнительно нормальная. Но за эти годы она окончательно спятила, можешь мне поверить. Витька говорит, что теща тащит к себе в квартиру весь хлам, который находит на помойках. С бомжами дерется за добычу и всегда их побеждает. Они ее боятся. Пытались напасть на нее целой ватагой, она все равно их разогнала, а двоим так накостыляла, что они теперь ее за километр обходят.

– Представляю себе масштаб катастрофы.

– Нет, не представляешь. Увидишь, тогда представишь.

Это «увидишь» Диму насторожило.

И он осторожно поинтересовался:

– А в чем проблема-то?

– У тещи было две дочки. Вот они!

И Гаврилыч ткнул пальцем в двух девочек на фотографии.

– С годами старуха совсем спятила. Одну дочку, которой не повезло, и замуж она не вышла, старуха поедом ела да так и заела. В окно поезда бедняжка выкинулась, да еще когда поезд по мосту шел. А внизу Волга.

– Покончила с собой из-за тирании матери. Ясно. Ну а вторая дочка?

– Второй повезло выйти замуж за Витьку.

– Твоего кореша?

– Не кореша, а так, приятеля. Выпиваем вместе.

Ничего не скажешь, хорошо везенье. Впрочем, если альтернатива – это жизнь с полусумасшедшей старухой, то и муж алкоголик не кажется таким уж противным.

– В общем, живут они оба дома у Витьки. А у него и у самого семья большая. Брат сильно поддает, сестра с мужем тоже выпить не дураки, мать опять же всю жизнь квасит.

– Ну, разменяли бы квартиры. В чем дело?

– Так у Витьки и менять нечего. А у Лизон ее старуха мать не соглашается на размен. Палки в колеса вставляет.