Клубничка по-шведски

Для Петрарки это была его семья, дети. Для Арнольда его работа. А для Вовика… Кира тешила себе надеждой, что для Вовика самым дорогим являлась все же она.

– И тем не менее они все исчезли.

– И никаких следов!

– Кроме этих странных писем.

И девушки снова посмотрели друг на друга.

– Заметьте, Арнольд получил два письма, – сказала Леся. – От брата и от Вовика. Оба примерно одинакового содержания.

– Хотелось бы еще знать, что за игру они имеют в виду.

– Предлагаю: доесть этот салат и поехать ко мне! – сказала Кира.

– Зачем?

– Обыщем вещички Вовика и заберем мою машину.

– Поехали! Тем более что без машины плохо.

Без машины на общественном транспорте было в самом деле неудобно, на такси разорительно. Кирин «гольфик» стоял одинокий и брошенный во дворе ее дома, откуда они так внезапно рванули в гости к Ирине – жене Петрарки.

– И мои вещи до сих пор у тебя, – напомнила Галочка. – Может быть, мне уже их забрать?

– У тебя появились лишние пять тысяч долларов, чтобы отдать их бандитам?

– Нет, – испугалась Галочка.

– Тогда я думаю, что про нанятых жадиной Валерой бандитов забывать еще рано.

Отсутствие на горизонте бандитов объяснялось просто. Молоток, Дуб и Мрачный отправились к своему нанимателю с требованием повысить их процент от предстоящей операции. Свое требование они мотивировали просто:

– Нереально шустрые девки.

– К тому же речь шла об одной, а их оказалось три.

– За троих нужно увеличить ставку.

Валера слушал и мрачнел.

В описываемых приятельницах Галочки он с недоумением и гневом признал тех двух нахалок, которых притащил к нему в гости господин Петрушкин. И прогнав трех бандитов, Валера помчался разбираться к толстяку соседу.

– Ты кого ко мне привел? Ты меня подставить решил? – орал он на переполошившегося Петрушкина. – Да ты хоть знаешь, что я с тобой за это сделаю?

Но Петрушкин тоже был не прост. Он сделал знак охраннику Диме. И тот спустил с цепи Грека – огромного злобного кобеля породы кавказская овчарка.

Разорвать чьи-нибудь штаны и полакомиться человеческой ляжкой было для Грека сущим наслаждением. И чем жилистей попадалась ему ляжка, тем с большим сладострастием он вгрызался в нее.

Вот и сейчас он издал рык, больше напоминающий рев турбин реактивного самолета при взлете. Прыгнул. И еще в прыжке оскалил зубы и раскрыл рот, чтобы при приземлении уже не терять время на разные пустяки. Но и Валера оказался не лыком шит.