Клубничка по-шведски

Катерина!

На этот неожиданно зычный клич в гостиной появилась полная женщина с недовольным лицом, в простом ситцевом переднике поверх такого же летнего платья.

– Чего?

– Чайку нам с девочками организуй, – велел ей толстяк. – Бутербродов там разных нарежь. Ветчинки, буженинки. Ну, ты знаешь, как я люблю.

Катерина молча кивнула. И кинув на подруг не слишком приветливый и даже презрительный взгляд, вышла. Обратно она вернулась минут через пять и уже с подносом, заставленным различной снедью. Тут была тарелочка с поджаренными до золотистого цвета пшеничными тостами.

Вазочка с тремя видами джема – темно-красным клюквенным, оранжевым – апельсиновым и зеленым из киви.

Но вершиной кулинарного мастерства Катерины, бесспорно, являлись бутерброды. На круглой мягкой булочке лежал листик салата, смазанный майонезом, потом ломтик помидора и несколько кружков маринованных огурчиков. Буженина и ветчина были нарезаны так тонко, что из них получалось нечто вроде цветочного бутона или паруса.

И все это великолепие сверху было украшено веточками зелени.

Сам чай был подан в огромном пузатом заварочном чайнике. В таких же сервизных чашках был уже налит напиток. Был подан крохотный сливочник, чуть побольше размером молочник и белая в серебристо-голубоватых цветочках сахарница. Все с благородной платиновой окантовкой.

– Какая красота! – не выдержала и воскликнула Леся. – Где вы купили такое чудо?

– Не я, жена где-то покупала, – рассеянно буркнул толстяк, но тут же спохватился и замолчал.

– Так вы женаты?

Но толстяк упорно молчал. Кажется, говорить о своей жене он был расположен меньше всего на свете. Случайно оговорился, бывает. А чтобы специально говорить о жене, это уж увольте.

Так что завтракали подруги в тишине. Впрочем, им было не до разговоров. Оголодав за ночь, они жадно поглощали угощение, стараясь только, чтобы это не выглядело слишком уж откровенно. Толстяк им не мешал. Сам он пил только горький чай, сдобрив его каплей молока.

Наевшись, подруги сами не заметили, как почувствовали к их хозяину нечто вроде расположения.

И теперь были готовы простить ему странное «приглашение» в его дом. В конце концов, он их ничем не обидел. А напротив, напоил и накормил. Теперь они были готовы ответить на все его вопросы. Но толстяк не торопился начать говорить.

Он задумчиво смотрел на подруг. И только качал головой.

– Еще раз извиняюсь, что мои люди поступили с вами несколько… м-м-м… жестко.