Из мухи получится слон

– Ограбили и нас…

– Да замолчи ты, заладила одно и то же, – набросилась первая бабуля на вторую. Та испуганно заткнулась, и первая уже собралась продолжить свои сетования, но открылась дверь моей квартиры, и оттуда высунулась голова в форменной фуражке. Из получившейся щели голова оглядела нас всех по очереди: меня, Наташу, двух бабушек и вновь остановилась тяжелым взглядом на мне. Потом голова спросила:

– Ты, что ли, хозяйка?

– Она, она! – лишив меня слова, хором закричали остальные.

– Заходи, – распорядилась голова.

Я послушно зашла. Зрелище, представшее моему взору, удручило бы любую женщину, старающуюся поддерживать некоторое подобие порядка в доме. В углу лежал мой перевернутый диван, вещи в беспорядке валялись на полу. На люстре висели футболка и шерстяной шарф. Телевизор стоял боком и почему-то на платяном шкафу, чьи дверцы были распахнуты, а все содержимое живописно расположилось по всему полу. Ковер, висевший раньше на стене, лежал поверх дивана, а тот, который прежде прикрывал середину комнаты, сейчас комком свернулся в углу.

На кухне черепки фарфора перемешались с выпавшими кастрюлями и некоторыми продуктами. И весь этот винегрет покрывали несколько слоев из муки, разных видов круп, соли и сахара. На всех гладких поверхностях красовались черные жирные отпечатки пальцев, оставленные, впрочем, уже сотрудниками милиции. На единственном целом стуле сидел мой знакомый лейтенант. Он поднял голову и замер, словно увидел змею.

– Да, вы не ошибаетесь. Это я. Я вас тоже узнала, – радостно произнесла я.

Здороваться с ним я не собиралась – и так утром виделись.

– Очень хорошо, – промямлил он в ответ, – присаживайтесь, поговорим.

Так как единственный стул, находящийся в комнате, занимал он сам, я осторожно опустилась на остатки кресла. Именно кресло пострадало больше остальных вещей, насколько я могла заметить.

– Ваши данные?

– Вы что, не узнаете меня? Утром виделись. И хочу пояснить сразу же, что я не хозяйка, а только живу здесь. Правда, уже больше двух лет.

– Я буду к вам обращаться по имени, – заявил лейтенант.

«Надо же, какой шустрый», – подумала я, а вслух спросила:

– А мне как вас называть?

– Дмитрий Степанов. Капитан милиции.

Оказывается, я ошибалась, он уже капитан. А вот выглядит в точности как лейтенант. Я изобразила на лице готовность выслушать его извинения. Он догадался, чего я от него жду, и тяжело вздохнул:

– Вы сегодня навещали нас в отделении, и я вам, признаюсь, не поверил.