Хозяйка праздника жизни

А когда та забралась в машину, шепотом поинтересовалась:

– Что у тебя там?

Кира хотела ответить, но увидела повернувшегося к ним Эдика, показала ему язык, а сверток закинула подальше в багажник.

– Не скажу! Примите, господа хорошие, обраточку от ваших женщин.

Эдик покачал головой, потом покрутил пальцем у виска, а потом был вынужден прикрыться от полетевшей в него крышечки от минералки.

Отъезд друзей из поселка не прошел незамеченным. Возле шлагбаума им пришлось остановиться и дать подробный отчет всей охране о том, куда они едут и как собираются развлекаться.

– Слет позитивно мыслящих людей, – осуждающе покачал головой начальник смены – дядя Боря Ковальчук. – Ну надо же… И чего же за слет такой, где бабы все поголовно голые и бесстыжие? Шабаш, что ли?

– Скажете тоже, дядя Боря, какой шабаш? Разве мы – ведьмы?

– А что? Девки вы одинокие. Живете с кошками. В истории разные опять же впутываетесь, в какие нормальные девки и сунуться побоятся.

И он снова осуждающе покачал головой, а поглядев на русалку Сирену, не удержался и сплюнул.

– Срам!

Несколько огорченные тем, как люди отнеслись к их затее, подруги притихли. И примерно сто километров, то есть целый час, молчали, наблюдая за веселыми рожами, которые строили им все обгоняющие их водители. Все мужчины хохотали, показывали большие пальцы и всячески выказывали свое положительное отношение к Сирене.

Некоторые даже отпускали шуточки:

– Живьем бы такую красотку потискать.

– Погодите, ребята, я ее сейчас на ходу по попе поглажу.

Когда это произошло первые раз двадцать, друзья терпели. Но затем шутки стали повторяться, а пристальное внимание водителей других машин стало напрягать. В конце концов Лисице это окончательно надоело, он утопил педаль газа в пол и понесся по левой крайней с такой скоростью, что их уже больше никто не обгонял, а потому и высказаться по поводу Сирены не мог.

Таким образом они ехали еще пару часов, Лисица притормаживал лишь на самых аварийных участках дорожного полотна, где трещины давно расползлись и превратились в настоящие дыры и где нестись под сто восемьдесят было чревато слишком уж серьезными последствиями.

Постепенно разрисованных или как-то иначе разукрашенных машин на трассе становилось все больше и больше, и Сирена уже не так бросалась в глаза.