Гетера с лимонами

На тюремных нарах многие от него ласты двигают. Лечения никакого. Кормежка х… Прогулка в день по часу. Разве больному человеку такой режим нужен?

В голосе Вадима звучал настоящий гнев. Подруги даже пожалели неизвестного им Коляна, да после спохватились. Какого черта? Кого они жалеют? Грабителя и убийцу? И потом, что, этот Колян не знал, чем рискует, когда идет грабить магазин?

И почему государство должно лечить преступника за свой счет, если тот за всю свою жизнь ровным счетом ничего полезного не сделал? Выходит, деньги честных налогоплательщиков должны пойти на лечение вора и грабителя в ущерб постройке новых яслей и детских больниц? С какой такой стати? И вообще, вылечишь такого за государственный счет, а он снова за старое примется.

Но вслух подруги ничего не сказали. И даже (вот уж истинно женское лицемерие!) посочувствовали Вадиму в утрате его близкого человека.

– А Кирилл тоже с вами в тот раз сел?

– Сел. Только он по первой ходке шел. Его в другую зону отправили.

Инна выразительно пихнула Маришу в бок. Сам признался в желании убить Кирилла!

– Значит, вы хотели его убить?

– Хотел, – подтвердил Вадим. – И убил бы, коли бы он мне тогда под горячую руку попался.

– А потом?

– Когда потом-то? Когда вышел, что ли?

– Да.

– Тогда я его убивать уже не стал. Во-первых, поостыл малость. А во-вторых, чего я, из-за такой мрази снова за решетку пойду? Да и Колян не родня мне был.

– Вы же сказали, брат.

– Не брат, а братан. Говорю же, не родня. Так, корешились вместе.

– Но зло против Кирилла вы все же имели?

– Зуб имел, это верно, – признался Вадим. – И морду ему пару раз бил. Вот баба моя может подтвердить. Один раз я Кириллу нос сломал. А во второй раз челюсть повредил. Да только что с того? Он теперь помер, и шут с ним. Выпьем?

Но от повторной порции спиртного подруги отказались. Они и с первой-то не знали, что делать.

– А я выпью! – произнес Вадим и в самом деле выпил.

Занюхал все тем же самым многострадальным кусочком свеклы, дал подругам по куску черного хлеба с солью и неожиданно заявил:

– А кто Кирилла, что убил, я тому самому глаза бы все вырвал!

От неожиданности подруги оторопели. И даже хлеб жевать перестали.