Гарем шоколадного зайки. Дело гангстера боится

– А когда ей было пятнадцать, она встречалась с десятилетками?

– Про то мне неведомо. В те юные годы Марго еще не тусила по клубам напропалую. Ходят слухи, что у нее был очень строгий, даже деспотичный папаша, впрочем, оставивший ей неплохое состояние. И мамочка, которая воспитывала из доченьки этакую светскую барышню в духе царской России середины девятнадцатого столетия. Знаете, этакую светскую манерную девушку, говорящую на французском лучше, чем на русском, увлекающуюся любовными романами и за их отсутствием в реальной жизни томно вышивающую по бархату и кисее, откуда и пошло название для самой барышни.

– Что-то этот портрет мало подходит для нашей Марго, – с сомнением произнесла Кира.

– Так это мама Марго мечтала, чтобы ее дочь была такой. А сама Марго, ясное дело, совсем другая личность. И когда ее родители сыграли в ящик, причем сделали это с трогательным единодушием, разминувшись буквально в месяц, Марго начала вести тот образ жизни, к которому всегда и стремилась.

– Она употребляла наркотики?

– Думаю, что вообще не слезала с кокаина. Иначе марафон из клуба в клуб с кратким перерывом на завтрак вряд ли бы ей удавался из месяца в месяц.

– Но ведь Марго лечилась от своей зависимости?

– Вы про психушку, в которой ей довелось полежать? Да, был такой период в жизни Марго. Годика два или даже два с половиной или три назад она внезапно пропала из поля видимости примерно на полгодика.

И снова это упоминание про голоса, которые донимали Марго! Сначала от ее садовника, потом от ее дилера, а теперь вот и от Лисицы.

– А что за голоса ей слышались?

– Покойные родители взирали с небес на пустившуюся в разгул доченьку и предостерегали ее. Отец – сурово, мать – мягко. Лично я думаю, что эти голоса были плодом разгулявшегося воображения самой Марго, которое у нее под действием возбуждающих препаратов усилилось во много раз.

– И где лечилась Марго?

– У доктора Безбровко Олега Степановича. Знаете такого?

К счастью, подруги психическими расстройствами, как они сами считали, не страдали, поэтому и близкого знакомства с психиатрами не водили.