Дурдом с мезонином

Потому как его много, пока пьешь, и согреваешься, и душой отдохнуть успеваешь, и мысли всякие передумать под него можно или с людьми хорошими покалякать. Вот мы с вами, взять для примера, двух слов прежде не сказали, а сейчас чаю попьем и лучшими подругами станем. Как же ты, Лидка, не разузнала, в какую именно Аню твой Славка влюбился?

– Да я его особо и не расспрашивала. Он мне сказал, что любит другую, я и обмерла. Я-то, считайте, целый год по Славке сохла. Все думала, как мы с ним летом снова встретимся, как опять у нас с ним все закрутится, одними этими мыслями и жила.

Славка свою прежнюю любовь помнил. Узнал Лидусю сразу. Разговаривал с ней дружелюбно, что совсем воодушевило девушку, которая помнила о своем проступке, из-за которого они и поссорились, и думала, что Славка ей тот случай еще не простил.

– Мне бы, дуре, понять, что неспроста он так по-доброму со мной разговаривает. Кабы у него ко мне еще чувства остались, не был бы он со мной таким ласковым после того, что я отчебучила.

– А что ты сделала? Изменила?

Лидуся кивнула:

– Нет, не то чтобы совсем изменила. А так…

– Как это так? – заинтересовалась Анна Савельевна. – Можно либо изменить мужику, либо нет.

– Я не изменяла, но Слава подумал, что изменила.

– С чего вдруг?

Лидуся покраснела.

– Неудобно даже рассказывать. Какая-то глупость.

– Нет уж, ты расскажи.

– Я у него резинки стащила.

– Резинки? – не поняла медсестра. – Какие еще резинки?

– Ну, такие… презервативы, одним словом. Резинки, которыми мы пользовались. И я их взяла. Они у Славки в ящике лежали в большом количестве. Вот я одну упаковку в карман себе и сунула.

– Зачем?

– Не знаю, – призналась Лидуся.

– Ну, я думаю, – сочувственно кивнула Аня. – Кому же приятно, когда любимая девушка ему изменяет.

А вот Анне Савельевне показался этот рассказ смешным, и она неожиданно расхохоталась:

– Изменяет, да еще и презервативы те использует, которые он для себя покупал.