Дай! Дай! Дай!

Наверняка кроме вас есть и другие родственники, которые смогут нам рассказать про дядю Борю!

И она с вызовом взглянула на женщину. Ну что? Уходить нам?

– Сядьте, – устало произнесла в ответ Наталья Владимировна. – Если уж вам так приспичило копаться в этом деле, то я расскажу, что знаю. Конечно, пользы от этого не будет, но… И я сразу же предупреждаю, что знаю про Бориса немного. Дело в том, что Борис – брат моего мужа. А я – вдова. Мой муж умер много лет назад. В память о нем я возила своего мальчика к его дяде, надеялась, что тот хотя бы отчасти заменит Никите отца.

Все-таки родной дядя! Но Борис не испытывал к маленькому Никите никаких теплых чувств. Принимал нас вежливо, но прохладно. И откровенно давал нам понять, что не вполне понимает цели наших визитов.

– Он что, совсем чурбан был?

– Просто считал, что Никита – это не его забота. Старался как можно скорей сунуть мне денег на подарок Никитке и спровадить нас. Мне эти деньги казались грязными, словно я их выклянчиваю у него.

Радости они мне не приносили. И мне с каждым разом все трудней становилось набирать номер Бориса и договариваться с ним о встрече.

– А как Никита реагировал на такое поведение дяди?

– Никита тогда был маленьким мальчиком. Вряд ли он что-либо понимал. Тогда Борис жил на набережной Невы, в огромной квартире с хрустальными люстрами, коврами и антикварной мебелью.

– А откуда у него взялась такая квартира?

– Борис унаследовал ее от своей жены.

– Жены? Он был женат? И жена умерла?

– Наверное.

Иначе как бы Борис унаследовал после нее квартиру со всей обстановкой?

– А чем занимался Борис Аркадьевич в то время?

– Он имел степень искусствоведа. И сидел оценщиком в Гатчине.

– Где?

– В Гатчинском дворце.

– А что он оценивал?

– Поступающие экспонаты. Он выполнял работу эксперта. Только сдается мне…

И тут Наталья Владимирова замялась.

– О мертвых обычно плохо говорить не принято, – произнесла она, – но раз уж решается судьба моего мальчика, то я скажу.

Мне кажется, что Борис был нечист на руку!

– Что?

– Да. Он должен был получать за свою работу в музее жалкие гроши. А между тем он ездил на машине, что в те времена было большой роскошью. И каждый день он обедал в лучших ресторанах города. Пусть тогда поход в ресторан и не стоил таких запредельных денег, как сейчас, но все равно позволить себе питаться исключительно в ресторанах могли немногие.