Цветочное алиби. На шпильках по джунглям

Мариша же замерла в дверях, глядя на крушащего все вокруг себя Николая чуть ли не с восторгом.

Подумать только, какая мощь скрыта в этом коротышке! А ведь выглядел как добропорядочный барашек, которого можно стричь и стричь, не ожидая никакого сопротивления. Как же обманчива внешность у людей!

Один стул разлетелся в щепки. И Николай схватил кресло. Большое кожаное кресло на железной винтовой ножке с подлокотниками. Впрочем, подлокотники отлетели от кресла в первые же минуты экзекуции. А вот само кресло держалось значительно дольше стула.

Взревев в последний раз, он грохнул кулаками по столу. Тот тоже не выдержал и проломился. И Николай рухнул на пол вместе с обломками стола. Геннадий кинулся к нему. Крикнул в коридор, чтобы принесли новое кресло. И со всем возможным уважением усадил в новое кресло тело Николая.

– Воды, – прохрипел тот. – Воды! Скорей! И побольше!

Вода появилась в огромном кувшине. От стакана Николай отказался, просто швырнув его в стену. И стал глотать воду прямо из кувшина.

– В общем, так, – заявил он, когда вода кончилась. – Я это дело просто так не оставлю. Рина была моим другом. Я ее любил. И теперь я хочу, чтобы те гады, которые отняли у меня мою девочку, умерли бы страшной смертью!

Вид у него при этом был столь выразительный, что Геннадий снова побледнел.

– Ты меня понял? – повернулся Николай к брату Рины. – Я хочу, чтобы убийцы были найдены.

– Я уже нанял детективов.

– Кого?

– Вот ее…

И Геннадий ткнул дрожащим пальцем в Маришу. Николай живо развернулся и заинтересованно посмотрел на Маришу.

– Баба, – в сомнении пробормотал он. – Что же это? Баба и вдруг детектив? Странное дело.

Так как Николай уже явно выплеснул из себя заряд негативной энергии, а нового еще не подкопил, Мариша рискнула задать ему провокационный вопрос:

– А вы что-то имеете против женщин?

– Мозги у вас очень уж странно устроены, – произнес Николай, причем было непонятно, лестное это замечание или критическое. – Я вас никогда не понимал. Но раз уж убили женщину, может быть, другая женщина разберется скорей, чем мужчина.