Цветочное алиби. На шпильках по джунглям

– Чего это с ней?

Девушки оглянулись и увидели бабу Маню, выглядывающую из своей квартиры

– Чего это с ней? – повторила соседка, с явным интересом разглядывая голые ноги Ленки. – Сомлела чего?

– Мы ей сказали, что ее Петя умер.

– А зачем?

– Потому что это правда. Вчера вечером его убили.

Баба Маня оказалась покрепче Ленки. То ли потому, что больше повидала в своей жизни. То ли потому, что Петя ей был глубоко безразличен. Только она на ногах устояла. И даже не побледнела. А наоборот, сразу же принялась распоряжаться.

– Ну, убит он там или чего другое, а Ленке тут нечего валяться, – заявила она. – Грязь в подъезде, да и холод. Затащим ее в квартиру. А там уж и разберемся, кого убили, чего убили, зачем убили.

Под руководством бабы Мани девушки волоком перетащили, а местами и перекатили толстую Ленку в квартиру ее любовника. Устроили на протертом ковре в прихожей. И на этом сочли свою миссию милосердия выполненной. Они обе едва дышали. И пот, невзирая на холодную погоду, лил с них в три ручья.

Глава 4

Немного отдышавшись, Мариша пошла на кухню и налила себе прямо из-под крана холодной воды.

– Хочешь? – принесла она кружку и Аю.

Та с благодарностью выпила всю воду до капли.

– Ну и туша! – выдохнула она. – Как Петька с ней жил? Не представляю!

– Прекрасно мы жили!

Голос был страдальческий. Лена открыла глаза, но и не думала шевелиться. Так и лежала на полу, глядя на суетящихся возле нее женщин.

– Ленка, ты чего разлеглась-то? – допытывалась у нее баба Маня.

– Ой, мне теперь все равно. Зачем мне жить, если моего Петеньки на свете больше нету?

И произнеся эти слова, Ленка неожиданно заревела.

– Ой, как жить, как жить! – завывала она, тряся нечесаной головой. – Погиб мальчик мой ненаглядный. Рыбка! Соколик! Господи, зачем я его одного отпустила?! Ведь знала же, что не приспособленный он у меня к жизни. Всякое с ним могло случиться. Вот и случилось.

И устремив взгляд на Аю, Ленка внезапно завопила:

– Это ты его убила, гадина! Ты! Ты ему развода давать не хотела.

Тьфу ты! Как плохо! Эта баба выразила вслух как раз то, чего больше всего опасалась Аю. И как раз в этот момент, когда Ленка обличала Аю в убийстве ее мужа, входная дверь открылась, и вошел один из тех оперативников, кто этой ночью допрашивал Аю. Картина, что называется, маслом.