Цирк под одеялом

Так как до указанного срока было еще далеко, подруги послушно отправились за старушкой в ее квартиру. Старушку звали Ольгой Ефимовной. И ее квартирка была полной противоположностью обиталища Горыныча. В ней буквально не было свободного места. Прежде чем шагнуть, нужно было хорошенько подумать.

– О-хо-хо! – тяжело вздыхая, пробралась Ольга Ефимовна на кухню.

Подруг она повела за собой, предварительно велев им снять обувь, чтобы не пачкали ковровые дорожки и хорошенькие половички. На кухне тоже было очень тесно – вещи громоздились в два, три или даже в четыре яруса.

На окнах висело сразу три слоя занавесок. На тонких тюлевых – еще одни, но поплотней и уже с цветным рисунком. За ними – тяжелые, закрывающие кухню от солнечных лучей. На столешницах и вдоль стен было развешено и расставлено множество кухонных принадлежностей – ухватки, поварешки, ножи, ложки, тостер, фильтр для воды в виде кувшина – весьма удобная штука для экономных хозяев, снова керамические кашпо с живыми цветами, баночки со специями и прочее и прочее.

– Чай будете?

Подруги согласились скорей из вежливости, чем из настоятельного желания попить чайку. Все так же тяжело вздыхая, Ольга Ефимовна достала красивые чашки из тонкого фарфора с малиновыми розами, плеснула в них жидкой, едва заметной, заварки, щедро добавила кипятку и, не сделав попытки положить сахару, поставила чашки перед подругами.

Девушки не подали вида, как их покоробила экономность старушки. В конце концов, они к ней не завтракать пришли. Хотя вон те печенюшки у нее в вазочке, ставшие от старости уже каменными и покрывшиеся толстым слоем пыли, она могла бы и выставить на стол. Все равно отведать их ни один человек в здравом уме не решился бы.

Но Ольгу Ефимовну, казалось, вполне устраивало, что печенюшки пылятся у нее на столике, выполняя чисто декоративную роль.

– Запил наш Горынушка, – печально произнесла она, отпивая глоточек того же жидкого чаю. – А ведь раньше такого с ним не случалось. Пил, конечно. Иной раз и меры не знал. Но чтобы запои… Нет, такого не бывало.

– А когда началось?

– Недели две уже пьет.

– Ни дня трезвым не был?

– Нет.