Четыре чики и собачка

Создавалось такое впечатление, что Антона долго, с чувством и расстановкой лупили всем, что попадалось под руки, а он почему-то не оказал ни малейшего сопротивления.

– Мне надо передохнуть, – пробормотала Вероника, и ноги сами понесли ее в сторону кухни.

Там она плюхнулась на стул, попутно отметив, какой он удобный. У нее был шок. Мозг отказывался принимать то, что видели глаза. И Вероника готова была думать о чем угодно, но только не о том, что творилось в ванной комнате.

Она даже повертелась на стуле, пытаясь понять, точно ли вещь стоящая и не надо ли разузнать, где такие продаются, чтобы при случае заехать и купить себе такие же.

Затем Вероника все же спохватилась:

– О чем это я! Тут человека убили, а у меня какие-то стулья на уме!

И все равно она еще немного попрыгала на стуле, убедилась, что он удобней не придумаешь, и стала с чувством и с комфортом думать о том положении, в которое угодила.

– С одной стороны, все не так уж и плохо. То есть плохо, просто ужасно, но однозначно, что поехать вместо меня в «Сириус» бедный Антоша теперь не сможет.

Значит, этот вопрос можно считать решенным. Но, с другой… то, как вопрос был решен, может бросить тень и на меня.

И чем дольше раздумывала над этим моментом Вероника, тем незавидней казалась ей собственная участь.

– Я нахожусь на месте преступления. Убит мой враг или, во всяком случае, человек, которого я прилюдно грозилась прикончить. И вот теперь его кто-то прикончил, а я тоже тут. Сижу и думаю о всякой ерунде. Надо уходить!

Но как только Вероника вскочила со стула, взгляд ее уперся в бутылку виски.

И ей стало окончательно худо. Это была та самая заботливо приготовленная ее папулей бутылка виски, которую сегодня забрал с собой Антон. И она была уже без всякой коробки и початая! В ней не хватало доброй четверти, а отец говорил, что эффект наступает после приема всего одной рюмки. Антон же явно выпил гораздо больше.

– Выпил, ему стало плохо, он пошел в ванную, где его и настиг убийца. А бедный Антон даже не смог оказать ему сопротивления.

И в этом виновата я и папино виски!

И Вероника в отчаянии закрыла лицо руками. Какой ужас! Из-за ее нежелания пойти навстречу Антону и пустить его вместо себя в Сочи теперь убит человек. Живой, кого-то любящий и кем-то, несомненно, любимый. И он погиб. И это уже окончательно и возврату не подлежит.

И тут отчаяние наконец накрыло Веронику с головой, того и гляди, слезы брызнут из глаз.

Глава 4

Но поплакать Веронике не удалось.