Царство нечистой силы

Но все они почему-то оказывались занятыми. Создавалось такое впечатление, что все жители и гости Парижа только и делают, что катаются на такси.

А еще говорят, что парижане и вообще французы экономны и даже прижимисты.

Это могло касаться всего, но не такси.

Оставалось только метро. Но, посетив его один раз, Леся пришла в состояние, близкое к шоковому. И это они называют метро! А где же сверкающие люстры? Где облицованные гранитом, мрамором или, на худой конец, яркой керамической плиткой стены? Где мозаика? Где отполированные до блеска мраморные полы? И где красивейшие скульптуры и барельефы, символизирующие название станции?

В Париже о таком вряд ли даже задумывались.

И поэтому теперь по Парижу она передвигалась почти исключительно пешком, пользуясь картой. В принципе не так уж и плохо. Только скучно и холодно. Скучно, потому что одна. А холодно… Ну что же, весна в Париже на этот раз задерживалась.

– Господи, скорее бы приехала Влада!

Влада! Влада! Влада! Так звали хотя и не близкую, но все же достаточно хорошую знакомую Леси. К сожалению, ее лучшая подруга Кира поехать с ней не смогла. Отговорилась делами, которые ее якобы не пускали в Европу. Но Леся догадывалась, что причина совсем не в тотальной Кириной занятости. Видела она, как та легко срывается с места, когда ей приспичит.

Но сейчас ей приспичило как раз не срываться с места, а сидеть дома, изображая полнейшую и скучнейшую добропорядочность.

Да, конечно, Леся на правах лучшей подруги была представлена этому воплощению Кириной мечты. И нашла его скучным занудой, а не умницей, каким его рисовала подруга. За те полчаса, что Леся провела в обществе новой Кириной любви, Михаил успел достать ее своей нарочитой добропорядочностью, которую он всячески демонстрировал, что было противно до зубовного скрежета.

Он же счел, что Леся хорошо воспитана и вежлива, хотя и несколько молчалива. Так он и сказал Кире. Вот только знал бы он, каких невероятных усилий стоило Лесе сдержать свои истинные чувства! И не наговорить этому типу кучу заслуженных колкостей.

– С тех пор как я взял ипотеку, моя жизнь подчинена жесткому расписанию, – вещал Михаил с таким видом, словно всему миру это было ой как интересно.