Царевна золотой горы

Впрочем, когда супруги шли к ужину, мысли Мариши снова вернулись в прежнее русло. В толпе других пассажиров она увидела Бориса. Увидела и больше уже не могла выбросить его из головы. Если раньше она еще сомневалась, он ли это, то теперь, на ярком свету, она хорошо разглядела его. Да, без всякого сомнения – это был он – ее старый приятель и… любовник!

Он тоже заметил Маришу, но ограничился своей прежней ехидной улыбочкой, которая всегда так бесила Маришу. Вот и сейчас она не заметила, как зашипела от злости.

– Что с тобой? – немедленно отреагировал на ее шипение муж.

– Ничего. Ногу подвернула случайно!

– Вот всегда ты так! Говорил я тебе, не надевай в дальнее путешествие тесную обувь на каблуках! А ты что напялила? Ты ведь уже не девочка, чтобы на каблуках по-прежнему скакать!

– Смайл, заткнись! – еще более зло прошипела Мариша, уже не зная, на кого ей больше злиться.

На мужа, который упомянул ее возраст? На бывшего любовника, столь некстати оказавшегося с ней рядом на этом корабле? Или на саму себя, которая все это допустила? Но на себя злиться ни в коем случае нельзя.

Себя нужно любить и во всем оправдывать. Злиться на Бориса тоже затруднительно, он стоит через несколько столиков и совсем не смотрит на Маришу. Значит, отдуваться придется Смайлу.

– Ты бы, чем укорять, мог бы лучше меня поддержать, – буркнула Мариша мужу. – Совсем уже старая развалина!

Однако Смайл, вместо того чтобы обидеться, еще больше озаботился:

– Что? Так болит? Где? Наверное, ты потянула лодыжку.

Вон как она опухла!

Услышав, что у нее толстые щиколотки, Мариша окончательно вышла из себя и едва не треснула Смайла. От расправы того спасло лишь то, что вокруг было много народу и Мариша не захотела привлекать к их парочке лишнее внимание. И так на них уже глазели со всех сторон. А виновник всего этого был уже далеко. И как не без злорадства заметила Мариша, сопровождал он даму весьма преклонного возраста и неприглядной наружности.

Без дальнейших проволочек Мариша с мужем прошли в ресторан и устроились за столиком, на который им указал любезный метрдотель.

Впрочем, они могли устроиться и за любым другим, но этот действительно был расположен очень уютно – у иллюминатора и одновременно близко к сцене.

– Тут будет выступление?

– Живая музыка, мадам, – тут же откликнулся безупречно вышколенный официант, который как раз в этот момент зажигал у них на столе маленький, выполненный в виде двух сердечек светильник.