Брачная ночь в музее

У женщины так сильно закружилась голова, что она попросила Ксюшу проводить ее из зала наверх в ее рабочий кабинет. И там, расположившись в огромном, обтянутом кожей кресле, Инна Карловна дала волю обуревавшим ее чувствам.

Слов у нее нашлось немного. От гнева пожилая женщина могла лишь повторять одно и то же:

– Какая мерзость! Какая низость!

По мнению Ксюши, тот накал чувств, который демонстрировала Инна Карловна, полностью компенсировал отсутствие у нее красноречия. Когда Ксюша дала начальнице стакан с водой, ей показалось, что он моментально нагрелся, вода в нем начала булькать, а над поверхностью воды даже появился характерный для закипающего напитка пар.

– Уверена, это все ложь, – попыталась утихомирить она Инну Карловну.

– Они извращают правду. А это есть худший вид лжи. Конечно, у фельдмаршала были адъютанты, у всех высших офицеров они были. И фельдмаршал, относящийся по-отечески ко всем, мог покровительствовать этим молодым людям. Но в его чувствах не могло быть ничего низкого.

Инна Карловна вновь затряслась от злости с такой силой, что вода выплеснулась из стакана, и даже громоздкое кресло под ней подпрыгивало.

– Нет, не могу такое простить, – бормотала она, вцепившись в ручки кресла и словно готовясь к полету. – Что угодно, но только не это! Напрасно я не верила словам Глеба! Оказывается, это все правда! Эти двое вливают грязь в уши приходящих к нам детей! А я-то радовалась, что у нас в музее появилась толковая молодежь!

Тут она спохватилась и виновато взглянула в сторону Ксюши:

– Разумеется, к тебе это не имеет никакого отношения.

Вошедший в этот момент в кабинет Глеб Михайлович одобрительно кивнул в знак своего полного и безоговорочного согласия.

– Да, у нашей Ксюши закваска правильная, – сказал он. – Перебродит, дело будет. Не то, что у этих двоих – нутро у них гнилое. Сколько ни пытайся, ничего доброго из них уже не получится.

Инна Карловна взглянула на своего старого друга.

– Как с теми?

И голос у нее прервался от волнения. Но Глеб Михайлович не дрогнул.

– И с другими тоже, – твердо произнес он.

И двое старейших сотрудников музея обменялись друг с другом долгими взглядами. Как ни наивна была Ксюша, но даже она должна была признать, что вид у этих двух старичков был в этот момент на редкость заговорщицкий. Но что они замышляют, Ксюша понять не могла.