Бонус для монсеньора

Только что она могла найти в невзрачном Иване Алексеевиче с его мальчишеской худобой, оттопыренными ушами и тощими длинными конечностями кузнечика? Впрочем, если он сумел купить и обставить эту квартиру, то ответ напрашивался сам собой.

– Скажите, а мы могли бы поговорить с вашим мужем?

На невозмутимо фарфоровом личике Светланы промелькнула тень недовольства. Но памятуя, что от досады, как и от смеха, образуются морщинки, ее чело тут же разгладилось.

– А его нет дома.

– Но он нам очень нужен.

– Ничем не могу помочь! Мне он тоже нужен.

Но его нет.

– А когда вернется?

Светлана вздохнула. Чувствовалось, что ее этот допрос уже начал утомлять.

– Я не знаю.

– А где он?

– Не знаю.

– Может быть, у Марины?

Этот вопрос Кира задала просто так, чтобы вывести невозмутимую красавицу из ее раздражающего спокойствия. И реплика сделала свое дело. Светлана встрепенулась. В ее глазах засветилась тревога. А фарфоровый блеск кожи слегка поблек.

– У Маринки? – фыркнула она. – С чего вы взяли?

– Значит, есть с чего.

– А ну! – отступила в сторону Светлана. – Заходите! Поговорим!

Весь ее выставочный лоск слетел с нее в один миг. Теперь перед подругами была нормальная, не очень юная и не слишком красивая женщина, которая боялась, что муж бросит ее, уйдя к другой. Может быть, это было и жестоко. Но по крайней мере с этой новой Светланой можно было нормально разговаривать.

– Маринка – жуткая дрянь! – просветила она подруг, едва они присели на мягкую, обтянутую светлым бархатом мебель.

 – Мы ведь в Питер с ней вместе приехали. Я даже одно время думала, что мы подруги. А она вон чего удумала!

– Хотела вашего мужа увести?

– И увела бы, будь чуточку поумней! – кивнула Светлана. – Так нет же, мало того что тройню ему родила, так еще и мать свою полоумную из Юрьева выписала. А она у Маринки вообще без башни. Всех мужиков поголовно считает скотами, кобелями и не стесняется им это прямо в лицо сообщать.

– Ну и?..

– Не поняли еще? Ваня мой о ребенке только теоретически мечтал.

А как трое появились, да все ревут, пеленки пачкают, есть просят, он задумался. Ну а когда еще и Маринкина мамаша на подмогу к ним домой пожаловала, тут уж он и вовсе к Маринке дорогу забыл.

Иван Алексеевич вытерпел в обществе тещи ровно неделю. После чего вернулся домой и упал в ножки к жене, умоляя простить его, дурака неразумного.

– Что же, и детей бросил? – осуждающе спросила Леся.

– Нет, детям помогает. Раз в неделю Марине деньги передает.