Академия Космических Хранителей. Елисей и ожившая планета

Вот загадочный человек уставился сквозь эту ладонь на небо… Но тут внимание Елисея отвлеклось от необычного зрелища.

Через поле, направляясь к ним, вихрился небольшой смерч. И Елисей обернулся к сэру Мелеханту.

– Смотрите!

– Все в порядке. Урбас это. – Едва успел кивнуть седовласый, как вихрь распался на миллионы серых хлопьев. А те совершенно отвлекли внимание от появления среди них человека в мантии.

Завидев мальчика, маг скорчил такое лицо, будто только что съел немытую картошку, и повернулся к старику:

– За вами прямо не угнаться, ну и ноги!

Осмелился спросить и Елисей:

– Сэр Мелехант, скажите, а как вы бежали так быстро?

– А я-то думаю – сколько ты еще будешь умирать от любопытства молча? – усмехнулся седой.

Старик приподнял край одеяния, и Елисей увидел довольно странную обувь: узкие остроносые туфли помещались внутри сложных металлических конструкций.

– При ходьбе совсем незаметны, а когда надо пробежаться, центральная нервная система подает сигнал. Механические ноги раскладываются, а дальше дело техники и опыта, – принялся объяснять старик, то так, то эдак поворачивая ногу. – И, скажу по секрету, впервые пробежаться на них оказалось едва ли не сложнее, чем эти самые ноги собрать! – Подмигнул мальчику сэр Мелехант.

– Ух ты-ы-ы! – восхищенно протянул Елисей, как зачарованный глядя на удивительное приспособление. Он, очевидно, хотел спросить еще, но тут откуда-то сверху послышалось жужжание.

– Челнок, – процедил Урбас.

Елисей завертел головой, стремясь ни в коем случае не пропустить интересное. Однако вокруг ничего не появлялось, и только приближающееся жужжание указывало на то, что Урбас не шутит.

Послышался резкий хлопок, и мальчик хоть и был предупрежден, а вздрогнул все равно.

– Пойдем, – позвал мальчика седовласый техник. Урбаса на поляне уже не было: маг вошел в круг первым, и бесследно пропал.

Елисей огляделся в поисках щенка. Тот ловил бабочек, и поначалу никак не отреагировал на призывный свист своего хозяина:

– Фью! Иди сюда! Хороший мой, ко мне!

Мальчик старался на все лады, но песик делал вид, что отчаянные призывы относятся к кому угодно, да только не к нему.