Во имя Абартона

Мгновение, и порыв ветра унес газ прочь, оставив только покалывание на коже и аромат. Странный, смутно знакомый аромат, вызывающий головокружение.

– Все в порядке? – встревожился Верне.

– Я… да… – Мэб огляделась, пытаясь понять, откуда появилась склянка. Обычная лабораторная склянка, чьи осколки сейчас собирал на лист бумаги Эншо. – Ваших рук дело?

Миро и оба арийца замотали головами. Они выглядели все еще ошарашенными, должно быть, успев глотнуть газа.

– Боюсь, наш с вами ужин придется отложить, – с улыбкой извинилась Мэб, поворачиваясь к Верне.

 – Мне нужно сопроводить молодых людей в медицинский корпус. И вам тоже не мешает пройти тесты, Кристиан. Неизвестно, что это было. А профессор Эншо…

– Профессор Эншо доложит обо всем ректору, – спокойно отозвался Эншо. – Доброго вечера.

Он легко взбежал по лестнице. Проводив его взглядом, Мэб хмуро посмотрела на студентов.

– Ну что ж, молодые люди, навестим доктора Сэлвина. Он очень любит свою работу. И молитесь, чтобы не выяснилось, что это вы ему ее подкинули.

Верне вызвался сопровождать – и самому показаться университетскому доктору, которому, как сказал, готов доверить свою жизнь. Несмотря на его присутствие, Мэб ощутила себя конвоиром, ведущим арестантов на допрос. Студенты шли медленно, опустив головы, двигались даже как-то заторможено. Вечер был жаркий. Кровь приливала к щекам, пальцы дрожали мелко и чесалась тыльная сторона ладони, еще хранящая пряный аромат газа, который… который…

Мэб узнала его, когда они ступили на порог медицинского корпуска.

Узнала в тот самый момент, когда последняя крупица аромата смешалась с запахом дизенфектанта, лекарств, медицинского спирта и исчезла навсегда. «Грёзы спящей красавицы», опасное, давно запрещенное зелье. Зелье, которое точно не следует вдыхать в компании коллеги, троицы студентов и попечителя.

– Я… – Мэб посмотрела на Верне. Нет, нельзя. Никак нельзя. Это такой скандал, репутация Университета окажется порвана в клочья, даже если он станет молчать.

 – Мне нужно кое-что сказать ректору. О вас позаботится Нэнси.

Она вылетела на улицу, ощущая, как внутренности скручивает узлом. Это походило на приступ боли, и сперва сложно было опознать подлинную природу этих чувств. А потом груди налились, напряглись и отвердели соски, и между ног стало влажно. Мэб текла, точно глотнула сильнейшего афродизиака. Но «Грёзы» – зелье пострашнее любого афродизиака, они могут свести с ума, даже убить.