Звездный ветер

Я принялась осматривать муарманца. С утра мне казалось, что детке на боку у Огурчика стало легче, сейчас в панике почудилось, что желтизны прибавилось. Клайв прочитал сообщение, но медлил с ответом. Все это время Огурчик смотрел на Эла и попискивал. Эл несколько раз отозвался, тоже писком и похрюкиванием.

– Эй! – не выдержала я. – Неприлично говорить на иностранном языке, если кто-то из присутствующих его не понимает!

– Это чисто мужской разговор, – огрызнулся Эл.

– Вообще-то «Огурчик» – это дама! Беременная!

– Землянин, а ты уверен, что знаешь о нас все? – не оборачиваясь, ядовитым тоном процитировал киборг надпись на футболке, в которой я осмелилась явиться на работу, пользуясь отсутствием начальницы (и в знак протеста).

Я задохнулась от возмущения и попыталась придумать адекватный ответ, но тут наконец-то отозвался Меркьюри Клайв:

> нужно сделать пункцию мозгового вещества и проверить на состав химических элементов. я вышлю таблицу нормы для муар-мана

> как мне это сделать?

> умница вы моя.

– Коробочка с кнопочками, – я передразнила профессора самым своим противным голосом. – Тебя бы… пробурить.

Внимательно осмотрела муарманца, стараясь не встречаться взглядом с его «глазами». До воскресенья еще три дня, нельзя пускать происходящее на самотек.

– Помочь?

Я подпрыгнула чуть на полметра над полом – Эл слез с подоконника и бесшумно подкрался ко мне сзади, заглянув в комфон.

– Помоги, – сказала сердито. – Держать будешь.

Мы пошли в лабораторию.

– Тебе тут что, везде можно шляться? – ворчливо поинтересовалась я по дороге.

– Нет, только по третьему этажу.

– Это второй этаж.

– Да? – «удивился» киборг. – Сбой программы, наверное.

– Врешь и глазом не моргнешь.

– Условно-живые организмы лишены способности к умышленной передачи заведомо ложной фактической и эмоциональной информации с целью создания или поддержания в индивидууме убеждения, которое сам передающий считает не соответствующим истине, – любезно сообщил Эл.

– Понятно, – перебила его я. Да, самообучение и хитрость налицо.

В лаборатории было пусто, помощницы профессора Бронски не считали нужным задерживаться на работе даже на пять лишних минут.