Забытые: Тени на снегу

Отражения

– А я те говорю, что видал городище!

– Да не видал, не заливай!

– Видал, говорю!

– Не видал! Не может его там быть! Там пустошь мёртвая посередь гор, и давным-давно ужо! Брешешь, змей!

– Не брешу!

– Брешешь! Мертвяка, поди, услыхал, обделался, надрался под кустом, а терь заливаешь, что городище древнее видал!

– От трезвый был, ей-ей! Нет, ну охоты ради и пользы для принял чутка, но две капельки-то всего! А чего они мне? А ничего!

– Да пусто там! Тока мертвяки воющие да заяц, дурной по осени!

– А я те говорю, что городище там!.

Уткнувшись в кружку, я пила чай и лениво прислушивалась к перебранке. Два мужика, один здоровый и пухлый, второй – худой и мелкий, отчаянно спорили за соседним столом. Худой то и дело вскакивал и кричал, что видел некое городище, а толстый усердно его высмеивал. Кажется, спорить они начали ещё до моего прихода, драли глотки, пока я обедала, и замолкать не собирались.

Впрочем, а не к месту ли их споры?..

– Видал! Зуб даю, что видал!.

– Хорош ужо! – пошёл на попятный толстяк. – Хорош!.. Не ори. Верю, что видал.

Я ненароком обернулась через плечо. Худой мужик сел, нервно сдвинул на затылок засаленную шапку и одёрнул старую меховую куртку. Глотнул из высокой кружки хмельной ягодный сбитень, вытер рукавом длинные светлые усы и насупился:

– А ведь не веришь, стервь, что я городище заброшенное видал!..

Я тихо хмыкнула в кружку.

Заливает? А если представить?.

Я задумчиво посмотрела в окно. Постоялый двор находился за первой городской стеной, и из грязного окна открывался чудесный вид на грубую каменную кладку. Но когда поутру я выбралась из телеги, то первое, что увидела, это далёкие заснеженные холмы, а за ними – древний горный хребет. Рядом с которым, если судить по карте, есть большое безымянное озеро.

Да. Кстати, о воде. И о мертвяках, которых толстяк воющими величал…

– Да ни хрена ж ты не видал, упёк ужо, брехатый!

– Не серчай, чали, народ тут простой, в речах не стеснённый, – смущённо шепнула мне седовласая хозяйка постоялого двора, собирая на поднос грязную посуду.

Я рассеянно кивнула и попросила ещё чаю. Да, теперь – чали. Пора привыкать к новому облику и иному обращению. По людским меркам я выгляжу глупой и наивной девицей… и по своим собственным – тоже. В обличье взрослой женщины, чалиры, во избежание недоразумений я ходила чаще, но она мне надоела.