Забытые: Тени на снегу

В конце концов, тем, кто остался без силы, не возбранялось странствовать в поисках необычностей или новых, внезапно возникающих меченых.

Как бы глубоко моя добыча ни залегла на дно, теперь она зашевелится. Легко лежится лишь тем, кто знает – их не ищут. Их потеряли. О них забыли. А она понимает, что у неё на хвосте не просто знающая – искрящая. И зашевелится. Или чтобы сбежать и закопаться ещё глубже, или чтобы добыть мою кровь.

Я тебя знаю, Горда. Ты меня – пока нет. И это поправимо.

До встречи.

Глава 2.

В Солнцеясном что-то стряслось.

Вечерело. После долгого дня пути, в котором я потратила две трети своих чар, отчаянно хотелось выбраться из саней, раздеться и зарыться в свежий снег, а потом залечь где-нибудь, хоть в ближайшем же сугробе, на всю ночь. Даже есть после лихой езды через крутые холмы и дикие леса не хотелось. Но в городе явно что-то стряслось.

Меня ждали – слухи и птички-вестники работают быстрее любых чар. У открытых ворот мялась толпа мужиков, в одном из которых – по богатой шубе и шапке – я опознала городского старосту, в десятке – по высоченному росту и суровым рожам – стражу, а остальные просочились следом, ибо никакими плетьми не разгонишь тех, кому любопытно.

И страшно.

Я выползла из саней, оглянулась на Норова и негромко предупредила:

– Капля хмельного – и ты труп, понял?

Его матушка мне хорошо заплатила за протрезвление и ещё больше – за будущее без пьянства. И дорога окупилась, и на потом осталось.

– Ну, чали… – вскинулся невысокий тщедушный парень, опуская поводья.

– А потом пошло-поехало? Нет, – безжалостно отрезала я, поправляя капюшон. – Выбирай: капля и Гиблая тропа или долгая и счастливая жизнь.

Норов тихо заскулил. Запряжённый в сани лохматый ездовой пёс – огромный, выше меня в холке, грязно-серый, – издал ответный поскуливающий звук, но не поддерживающе-унылый, а хихикающий.

Я улыбнулась и протянула руку к острой морде. На меня настороженно уставились блекло-голубые глаза.

– Не бойся, – прозвучало дико, ибо зверь возвышался надо мной косматым хищным холмом. Но он боялся. Чуял огонь. – Прошу. Мне надо передать. Вы же повязаны общей силой как одной кровью.

Он боязливо прижал острые уши и наклонился. Я мягко коснулась его лба.