Ведьмина доля

Только дышать – это всё, что мне нужно, чтобы выжить… И смотреть на звёзды, цепляясь за реальность. В голове мутилось, а звёзды двоились и троились, водя хороводы. Только дышать…

Внизу набирал обороты воздушный вихрь. Холодный влажный ветер вздувал штанины и хватал меня за лодыжки, стаскивая вниз. Медленно, миллиметр за миллиметром. Судорожно цепляясь за воздушные стены, я ощущала, что сползаю… но – странно – звёзды становились только ярче. Пока не слились в два пятна. Жёлтых. Чтобы исчезнуть за чьей-то тенью.

И очнулась на плитах. Сумка под головой. Нервная дрожь усталости по всему телу. Жёлтые глаза рассматривают в упор.

– Аспид, какого… лешего… ты… тут… делаешь?.. – просипела я сдавленно между бешеными глотками воздуха. – Ты… вытащил?..

– Могу столкнуть обратно, – ощерился он и положил мне на живот орущий сотовый. – Это тебя.

Я сжала в руке телефон и хрипло засмеялась:

– Ты… прелесть, – с трудом села и сбросила вызов тёти Фисы.

Не до неё сейчас. Голова кружилась, и опять жутко воняло болотом. Кажется, теперь и от меня.

Аспид обиделся на комплимент. Раздул тень клобука, злобно стеганул хвостом и прошипел:

– Дар за дар. Ты помогла – я помог. Ничего не должен.

– Какой педантизм… – я тяжело дышала, судорожно восстанавливая запас сил. – Принимается.

Там, где я неосмотрительно прыгала по земле, появился провал, из которого валил и стелился по земле густой молочный пар.

– Аспид, ты сам-то как туда не угодил? – я наконец немного пришла в себя.

Он надменно выпрямился и скрестил руки на груди:

– Повезло тебе. Близко была, – и предъявил кончик хвоста с присосками, как у осьминога на щупальцах.

– О, – я улыбнулась, – никогда прежде не видела… Ты один такой необычный или это примета особи твоего вида?

– Бредишь, ведьма? – осклабился Аспид.

Да. И усердно цепляюсь за всё, что может отвлечь. Чтобы меня не накрыло не к месту. Осознанием.

– Стой, дура! Куда?.. Второй раз вытаскивать не буду!

Я устало подковыляла к яме и села на корточки. Ощупала рябивший воздух и ответила:

– Не затянет. Я сбила «пробку», и ветер вырвался на свободу.

Снова заорал сотовый, и в унисон весёлой песне атаманши из «Бременских музыкантов» сверху раздался низкий гул.