Место под солнцем

Низкий потолок, толстые стены – нагромождение разноразмерных камней, беспорядочно расставленные столы и лавки, перегородка, за которой напевал, вытирая плошки, солидный корчмарь.

Обслуживать меня, понятно, никто не собирался, и, привычно прижав к боку сумку, я подошла к перегородке.

– Будьте добры, чаю, – попросила тихо и сунула руку в карман штанов, считая мелочь. Крупные деньги, последнее пособие перед выпуском, бдительно стерег шуруш.

Корчмарь поставил на стол перед собой вытертую плошку и взялся за следующую.

– Чаю, будьте добры, – снова попросила я, звякнув для верности монетами.

Ничего. Ни чаю, ни… Я очень постаралась перетерпеть. И не рявкнуть, и не выплеснуться. Получилось только первое. Злость рванула через край как всегда, внезапно и сильно. Плошка в руках корчмаря, разувшись, лопнула, осыпалась на стол пылью.

– Из… – начала я, попятившись, но осеклась.

Корчмарь не удивился. Спокойно взялся за следующую плошку. Не удивился… Ноги унесли меня из харчевни прежде, чем посетило понимание: в городе есть маг. И он способен почувствовать мой выплеск.

Я остановилась лишь на окраине, у городской стены. Вокруг – ни одного жилья, сплошь чахлая растительность да развалины, где я и затаилась. Села, прижавшись спиной к обломку стены, перевела дух, вытерла рукавом рубахи пот со лба. И чутко прислушалась, но шагов преследования не было.

Магией после затяжной войны изначально владел каждый ребенок. Почти каждый. Почти владел. Нас называли людьми «с излишками». Впитали растворенную в мире силу – ее излишки – и родились со способностью делать гадости. Или творить чудеса. В зависимости от характера. Однако истинных магов – один на тысячу, а «излишковые» выплескивались задолго до выпуска из приюта, становясь обычными людьми.

А вот мне «повезло», как заметил один наставник, «так ужраться силой», что она никак не хотела кончаться. А впрочем, отчасти повезло – меня боялись и не цепляли. Как и Оссо, которому уж точно не повезло оказаться без излишков. Вообще. Его родителей считали беглецами, которые отсиживались в безопасном месте, подальше от боевых действий, и ему страшно за это доставалось. Пока я не пожалела зачем-то.