Мое ледяное сердце

Эмоции перед тем, что я увижу, снова взяли верх. Но почему это происходит опять? Размышления прервала знакомая картина.

Мама. Я узнала ее со спины по темным волосам и излюбленному красному платью, которое она часто носила в последнее время. У нас не было лишних денег и ей пришлось продать много красивых одежд, оставив пару самых удобных для хозяйства. Она никогда не носила брюки и рубашки, хотя это практичнее.

– Это ты во всем виноват!

– Я хотел, чтобы у нас была живая семья. Чтобы мы были вместе. Мне нужно было рискнуть, – ответил отец.

Я часто слышала этот спор, который обычно заканчивался молчанием. Отец провел рукой по голове и одними глазами посмотрел наверх. Он всегда выглядел статно и даже немного сурово, что совсем не сочеталось с его характером. Добрый, отзывчивый. Он всегда помогал нуждающимся. Эта доброта сыграла с ним злую шутку.

– Зато теперь мы вынуждены скрываться. Нужно было следовать правилам. У нас было бы королевство, наша дочь не знала бы бедности… Я не знала бы бедности, – последнюю фразу мама сказала особенно грустно.

Уж не знаю, из-за кого она переживает больше: за меня или саму себя. Мы часто с ней не ладили. В детстве мне больше нравилось проводить время с отцом. Он занимал меня своими рассказами. Мы вместе читали книги, любовь к которым составляла нашу главную схожесть. И еще внешность. У нас у обоих были белоснежные волосы, ярко голубые глаза и бледная кожа, в то время как мама была загорелой, если не сказать смуглой, и с особенно волшебными глазами цвета аметиста.

– Нам не нужно королевство, построенное на костях, – возразил отец.

– Но теперь у нас нет ничего.

Это было правдой. С того самого дня у нас ничего не было. Дом – не наш. Одежда – украдена. Казалось, даже наши семейные узы исчезли. Постоянные скандалы и ссоры. И в богатстве и в бедности…. В какой-то степени они сдержали клятву.

Из-за угла выглянула я. Это было всего лет 5 назад. Тогда я была напугана и почти начала плакать, ожидав поддержки хотя бы от одного члена семьи.

А могла ли я тогда что-нибудь сделать? А потом?

Я проснулась. Высвободила руки. Чтобы защитить себя от кошмара, я замораживала всю комнату: иногда только покрывала тонким слоем инея, бывало, что все стены (особенно, где окна и дверь) запечатывались льдом. Казалось, что я превращаю комнату в тюрьму больше, чем в неприступную крепость.