У свободы запах хвои

Кристофер пробежался через комнату и приземлился рядом с Дэвидом, по привычке разворачивая стул задом наперед.

– Кто это?

– Родители, – буркнул Ривз и глянул в стороны посетителей. – Они приезжают два раза в месяц, делают вид, что переживают за сына, угощают его печеньем и пропадают.

– Почему они вам не нравятся?

– Только посмотри на них. По мне так показательные выступления, только не понимаю, для кого.

– Зато они не бросили его, как… – Крис сразу замолчал, когда понял, что чуть не сказал лишнего, но Ривз уже вознаградил его жестоким, холодным взглядом.

 – Простите, не подумал.

– Моя семья хотя бы не притворялась. Родители Лукаса ненавидят сына. Они винят его во всех бедах: проблемы в личной жизни, долги по счетам больницы, даже сломанная машина.

– Хорошо, что он этого не понимает.

– С чего ты это взял?

– Вы мне сами на днях сказали, что он – шизофреник, которого не стоит слушать! – Крис постарался передразнить голос Ривза, что последнему совершенно не понравилось.

– И где связь? То, что он несет всякую ерунду не означает, что шарики в голове совсем не крутятся.

Слушать и правда нечего. А вот посочувствовать мог бы.

– Хочу рисовать! – громко прокричал Лукас, и Крис вздрогнул. Последняя встреча с этим пареньком отдавалась пульсацией на шее. На зов тут же поспешили санитары и окружили крохотный столик, словно за ним раздавали премию.

– Изверги. Даже кисточки отобрали, – буркнул Ривз, перелистывая книгу на несколько страниц назад. Кажется, за разговором он упустил сюжетную нить.

– Разве это не собственность больницы? – Крис оглядел комнату, в очередной раз поражаясь, как много предметов она вмещала в себя.

– Смешной ты, оболтус. Это дары предыдущих пациентов, – Дэвид отложил книгу и кряхтя развернулся в кресле. – Скрипка осталась от Эммы, бедняжка совсем умом тронулась. Она играла ночами напролет, и никто не мог ее утихомирить. В тот год я так не высыпался! Никогда не встречал людей более безумных, чем она. – Ривз перевел взгляд и ткнул пальцем на полки в конце комнаты.

 – Вот домики от Мака. Он лепил из глины целые здания, даже театр мог сотворить, а потом кухарки обжигали поделки в печи. Делали это неумело, и домики становились черными, как уголь. Зато теперь статуэтки расставлены по всей больнице, как память. А вот холст и кисти привезли родители Лукаса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.