Повесть о прекрасном эльфе

– Да ну! – восторженно воскликнул Ирим, а Мордвиг недовольно передёрнул плечами:

– Не люблю магов. От них вечно беды всякие, – хмуро проворчал он.

– Да с чего ты взял, Мор? – обиделся Тимар. – У меня отец маг, и сестра в Светоч поступать готовится! Я тебе сколько раз говорил. Жаль – у меня дар так и не проснулся, но я тебе точно скажу: маги для страны – благо!

Мордвиг хотел возразить, но не стал. Аргументов не было. Как и желания.

Один из гнедых тяжеловозов уныло заржал, кося на сочную траву, что была совсем рядом, да упряжь не давала дотянуться.

– Хоть бы выпрягли лошадок-то, – сочувственно сказала Мирка, поправив вилы.

– Эй, народичи! – сунув большие пальцы за ремень, окликнул путешественников Ювель. – Заплутали? Мож помощь кака нужна, а?

– Да, колесо… – раздался надтреснутый голос из-за повозки, и к ним вышел один из троицы.

– Это ж как можно было гномов с эльфами попутать? – фыркнул Мордвиг, кося на Ювеля, но тот не обратил внимания, разглядывая хозяина странной богатой лакированной повозки тёмно-фиолетового цвета.

Низкорослый и бородатый гном устало вытер пот и попросил подсобить да приладить колесо.

Любой бы удивился тому, что трое гномов просят людей помощи, но, приглядевшись, Мордвиг понял, что остальные двое – женщины. Кто их, лохматых-то, разберёт?

– Что за повозка-то у вас? Не видел таких раньше, – опять подал голос Ювель.

– Останки перевозим, – грустно выдал гном.

– Выкопали что ли? – ужаснулась Мирка, а Ирим важно произнёс:

– Эксгумация. Это когда…

– Не умничай, – припечатал Ювель, не любивший, когда кто-то был умнее его. Не считая Тимара, но тот городской, ему можно. – Подсоби лучше.

Ребята скопом упёрлись, а мелкий Ирим с ловкой Миркой быстро приладили колесо на место.

– Ваш батюшка, видать, при жизни был весомым народичем, – пошутил Тимар, – что менгир везёте! Иль сразу в саркофаге решили через полстраны?

– Да какой саркофаг, сынок! – добродушно ответил гном, радуясь, что проблема решена. – Что ж мы, совсем что ли Шутом помеченные? Скромный гроб дубовый да пара топоров. А батюшка к старости сдал, высох.