Всем сестрам по мозгам

– Торгуешь нефтью? Или открыла банк? – тут же осведомилась Жанна.

– Нет, владею магазином одежды, – гордо ответила Аня. – Лучший винтаж в Москве.

– Что у тебя с винтом? – не поняла Реутова.

Анна снисходительно взглянула на скандалистку.

– Слово «антиквариат» слышали? Знаете, что оно означает? Винтаж – это одежда из прошлого.

– А… – протянула Жанна. – Антиквариат – это приличное название рухляди, у тебя секонд-хенд. На вес торгуешь? Или поштучно дерьмо отпускаешь?

Леонид встал и попытался увести жену.

– Жанна, пошли.

– Куда? – буркнула та. – Я еще кофе не попила.

– У меня голова заболела, – процедил муж.

– И при чем тут я? – удивилась Жанна. – Слопай аспирин.

– Зачем пить таблетки, если среди нас есть доктор, – кокетливо повела плечами Анна. – Колечка, вы умеете руками боль прогонять?

Николай сделал вид, что увлечен бутербродом.

– У меня предложение, – сказала Раиса Ильинична. – Смотрите, сколько в доме добра. Вон там, на буфете, полно серебра, оно дорогое… Кстати, я Нестерова.

– Ерунда, – быстро подхватила нить беседы Аня, – нынче серебро не в цене, и то, на что вы показываете, не старое, а современное, похоже, итальянское, не очень хорошего качества. Зато фигурки… видите, на полке между окнами… вот они совсем не копеечные.

– Тупые балерины и мужики в тапках? – скривилась Жанна. – Ни малейшей красоты, кое-как сляпано. Я в Турции купила танцовщицу, вот она – супер. Произведена в Германии! Юбочка, словно из тюля, вся в дырочку, а на самом деле это фарфор.

– Такую мыть трудно, – вздохнула Раиса Ильинична. – Как из дырок пыль выковырнуть?

Анна закатила глаза.

– Коллекция, которую вы здесь видите, называется «Мастера советского балета», ее выпустили к стодвадцатипятилетию Большого театра в малом количестве, редко у кого сейчас есть все персонажи. Вон там, слева, Одетта в исполнении Галины Улановой, дальше Дон Кихот, его танцевал Корень.

– При чем тут корни? – разинула рот Жанна.

Аня снисходительно улыбнулась.

– Сергей Гаврилович Корень был солистом Большого театра до тысяча девятьсот шестидесятого года, потом стал педагогом-репетитором. Он гений.

– И что? – скривилась Реутова. – Кто его сейчас, кроме придурочных зубрил, помнит? И за фигом нам его фарфоровая скульптура?

– Каждая фигурка из этого собрания стоит минимум сто пятьдесят тысяч рублей, – пояснила Аня. – Всего изделий пятнадцать, вот и умножайте.

– Два миллиона двести пятьдесят тысяч? – ахнул Леонид.