Три нити

– А правда, что у него шуба из семи медвежьих шкур, а вместо постели – семь чёрных бобров? А как они не разбегаются? А на бобрах спать не скользко? А какие боги вообще?

– Насчет бобров не знаю. Ну а боги… они как молнии посреди грозы. Когда появляются, мир наполняется светом; когда исчезают – все погружается в темноту, еще глубже, чем раньше.

– Почему же ты больше не служишь им?

– С молниями связываться опасно, – хмыкнул Зово, почесывая щеку слоящимся когтем. – Того и гляди, хвост подожгут!

– Все-то ты врешь, – уверенно сказал я, складываю короткие лапы на груди – как мне казалось, с большим достоинством.

 – И колдовать наверняка не умеешь, иначе тебя бы из шенпо не выгнали.

– Меня и не выгнали. Я сам ушел. Теперь вот возвращаюсь в столицу, чтобы навестить старых товарищей… – пробормотал Зово и вдруг поднял с земли булыжник размером с голубя-сизаря. – Потрогай-ка.

Чувствуя подвох, я подался вперед и осторожно прикоснулся к камню – на ощупь тот был самым обыкновенным, холодным и чуточку шершавым.

Небесным огнем меня не убило, сквозь землю я тоже не провалился, да и лысеть, вопреки предсказанию дяди, вроде не начал. Но тут Зово ухмыльнулся, сжал кулак – и булыжник рассыпался песком в его костлявых пальцах!

– Ух! А как это?..

– Ну так колдовство! – ответил он, отирая лапы о подол, который, впрочем, грязнее стать уже не мог. – Хочешь сам попробовать?

– А я смогу?

– Не попробуешь – не узнаешь. Для начала выбери себе камень… Да, этот подойдет. Теперь представь, что твоя лапа наполняется огромной силой – она ощущается сначала как тепло, потом – как жар и нарастающая тяжесть, будто в кости заливают расплавленный металл.

Тяжесть становиться такой непомерной, что выворачивает плечо, почти пригибает к земле. Представь, как придавливаешь этим огромным весом маленький, жалкий камень – и он рассыпается безо всяких усилий, точно горстка муки… Ну, давай!

Я изо всей силы сжал пальцы, но они обхватили твердое, почти нерушимое вещество – никак не муку. Зово довольно рассмеялся, хлопнув себя по ляжке.

– Значит, не быть тебе колдуном. Что ж, есть дела и получше! Будешь чистить блюда в доме какого-нибудь купца или стирать шаровары для оми.

Если честно, такая судьба была совсем неплохой для проданного в услужение сына самадроги, но насмешка, сквозившая в голосе бывшего шена, разозлила меня. Я нахмурился и собирался уже распрощаться с ним – как вдруг Зово примирительно поднял лапы.

– Извини меня, господин Ринум.