Три нити

– Чаще мыться вредно! – разумно возразил я, но тут в пасть мне сунули кусок вязкой смолы.

– Жуй, – наказал лха, набирая в ладонь еще вонючей жижи. Я послушно зачавкал, ощущая ползущий по горлу холодок – и ползущую по шерсти щетку, вроде той, которой чистили бока Чомолангме. Много времени прошло, прежде чем это мучение закончилось. Наконец старик обтер меня толстым полотенцем и пересадил из блюда на покосившийся стол; тот зашевелился, выпрямляясь, – ладно хоть железные щупальца на потолке остались неподвижны.

– Надо же, ты и правда черный. Я думал, это от грязи, – пробормотал бог, выискивая что-то в моей гриве; затем приподнял уши и поскреб внутри серебряной палочкой, с неподдельным интересом осмотрел зубы и язык, велел повращать глазами, а потом и вовсе начал ощупывать кости, одну за другой, что было жутко щекотно.

– Где это ты ребра поломал?

– Меня сова уронила в детстве, – буркнул я.

– Да ты везучий, я погляжу, – усмехнулся лха, стянул перчатки и вручил мне пару тонких облаток. – Съешь-ка.

Неведомое яство не имело запаха, но на вкус было отвратительно. Одновременно горькое, соленое и кислое, оно вышибало слезы из глаз и сопли из носа. А пока я чихал и кашлял, в левую лапу воткнулась игла!

– Ты бог-лекарь, да? – печально спросил я, глядя, как моя кровь красной ниточкой ползет по стеклянной трубке.

– Можно сказать и так, – кивнул старик, прикладывая кусок белого хлопка к раненому месту. – Сиди смирно и держи вату!

– Значит, все вы одинаковые, – фыркнул я, болтая свешивающимися с края стола лапами.

– Это для твоей же пользы.

– Тот тоже так говорил, – я вздохнул; кажется, настало время задать главный вопрос. – О, небесный целитель! Скажи, пожалуйста, меня убьют?

– Нет, – проворчал бог, нависая надо мною. Его брови были хмуро сдвинуты, и говорил он так, будто уже спорил с кем-то. – Тебя никто не убьет. Еще нам не хватало убивать детей. Сиди здесь, а я пока поищу тебе одежду. Может, что-то из вещей Шаи подойдет… А, и если живот скрутит – используй тот горшок!

Сказав так, он оставил меня в одиночестве.

***

Лекаря не было долго – точно не знаю, сколько. От испуга и усталости у меня мутилось в голове; я завернулся в полотенце и сидел, уставившись в стену, прислушиваясь к гулу внутри дворца – мерному и глухому, как гром над далекими горами.