Сказки для Яна

Он был высок и широкоплеч, а старую охотничью шапку носил с не меньшим достоинством, чем царь – свою корону. В тронном зале преклонил охотник колено и обратился к царю:

– Что угодно тебе, царь-батюшка?

Царю охотник сразу не понравился. Он недобро прищурился и ответил:

– Правда ли, что у тебя есть перо чудесное, что горит оно, будто пламя, но руки не обожжет?

– Правда, царь-батюшка.

– Где ж ты взял его?

Беренс был человек простой и честный, от царя горя не ждал, вот и рассказал ему все, как было. Тут уж царь совсем разозлился: как так, обычному охотнику чудеса являются, а его, царя, стороной обходят? И говорит он охотнику:

– За то, что чудо утаил, должен ты мне эту птицу добыть.

На том и отправил царь Беренса восвояси, а чтобы он не сбежал, приставил к нему двоих дюжих парней, из дворцовой охраны. Так втроем они в избушку и вернулись.

На следующее утро стал охотник в лес собираться, и царские прислужники вместе с ним. Только к лесу они не привыкли, и чуть отошли от дороги, забоялись.

– Вот что, братцы. С таким шумом мы волшебную птицу не то, что не добудем – не увидим. Дальше я один пойду. А вы тут, на тропе меня подождите.

– А откуда нам знать, что ты не сбежишь? – спрашивают прислужники.

– А вот вам мое честное слово. Для вас, может, такое слово мало значит, а у нас, простых людей, не так много и есть, кроме этой самой честности.

Нахмурились прислужники, но послушались. Больно уж их лес густой пугал. А Беренс шагнул в деревья и будто исчез.

Целый день бродил охотник по чаще, пока не пришел на то место, где встретил жар-птицу. Лег он под дерево, притаился и ждет, сон от себя гонит.

Вот уже совсем стемнело, даже молодой месяц скрылся в облаках. Вдруг видит Беренс – летит жар-птица, будто пламя по веткам скачет, потрескивает, но не жжет. Вспорхнула она на толстый сук прямо над охотничьим укрытием, подняла голову и запела.

Забилась жар-птица, заметалась. А потом посмотрела на Беренса и говорит ему:

– Отпусти меня, добрый человек! Во всем лесу знают, что ты не жадный, лишнего не берешь и зверей зазря не обижаешь. И меня не обижай, отпусти на волю.

– Да я бы и рад, – отвечал охотник. – Только царь меня самого тогда живым не отпустит.

И рассказал он жар-птице о своей беде.