Завещание рождественской утки

Моих записей Куприну, видите ли, недостаточно.

Все в бригаде знают, что Гольдин человек увлекающийся. Вообще говоря, от него требуется изучить улики, написать отчет и передать его Олегу. Придумывать версии на основании заключений Михаила – работа других людей. Но в эксперте пропал Шерлок Холмс, на всех совещаниях он фонтанирует идеями, причем некоторые из них совсем не глупы. Остановить парня невозможно, он трудоспособен, как египетский раб, готов с утра до вечера сидеть над микроскопом и частенько остается ночевать в лаборатории.

– У нас серийный маньяк, – внушал Михаил Тоне. – И пока никто, кроме меня, этого не понял. Смерть Крюковой и Щаповой признали несчастным случаем. Только я убежден: их отправил на тот свет один и тот же человек. Понимаешь, когда у двух жертв такие глаза, это еще можно посчитать совпадением, но если у трех…

Тонечка поняла, что Гольдин от нее не отстанет, и объяснила:

– Материалы надо заказывать.

Пришлось-таки эксперту уйти несолоно хлебавши.

– Можешь разузнать подробности? – попросила я. – Что там выяснил Миша?

– А зачем тебе? – спросила подруга.

Я рассказала о событиях вчерашнего вечера. Тоня тихо ахала, а потом промямлила:

– Оборотень? Хм, это как-то слишком…

– Я видела его как тебя! – запальчиво воскликнула я.

– Ой, мама! – подпрыгнула Тоня. – Небось испугалась?

– Есть немного, – призналась я. – Поселок-то неохраняемый, обычное дачное место, шестисоточные участки со щитовыми домиками. Осенью в нем практически никто не живет. А коттедж Веры стоит на отшибе, последний у леса, и земли там тридцать пять соток. Вроде муж Ангелины Федоровны, бабушки Филипповой, был председателем садового товарищества, поэтому отхватил для строительства самый большой и тихий участок.

– Вот же нравится некоторым людям жить фиг знает где, без удобств, – поежилась Тоня.

– Вроде есть, но, кажется, совсем маленькая, однокомнатная, – засомневалась я. – Филиппова как-то обмолвилась, что очень ее не любит. А бабушкин дом вызывал у Веры самые приятные воспоминания. Я не знала, что она воспитывалась в интернате, она мне об этом только вчера днем сказала.

– Бедняга, – пожалела Филиппову моя двоюродная сестра, – не повезло ей.