Литературоведческий журнал №36 / 2015

Слабые проблески наивной мечты о безмятежной жизни в речах короля соединяются с пониманием собственной обреченности[45 - Здесь и далее русский перевод М. Донского цитируется по изд.: Шекспир У. Полное собрание сочинений: В 8 т. / Под общей ред. А. Смирнова и А. Аникста. – М.: Искусство, 1958. – Т. 3. – С. 409–514. Английский оригинал цитируется по изд.: The Oxford Shakespeare: Richard II / Ed. by Anthony B. Dawson and Paul Yachnin. – Oxford: Oxford University Press, 2011.]:

Готов сменять я свой дворец на келью,

Каменья драгоценные – на четки,

Наряд великолепный – на лохмотья,

Резные кубки – на простую миску,

Мой скипетр – на посох пилигрима…[46 - Ричард II.

 – C. 421.My gorgeous palace for a hermitage,My gay apparel for an almsman’s gown,My figured goblets for a dish of wood,My sceptre for a palmer’s walking staff… (Richard II. Р. 224).]

Пусть я, кто стал ничем, стал неимущим,

Ничем не буду удручен в грядущем…[47 - Ричард II. – C. 487.

Make me that nothing have with nothing grieved,And thou with all pleased that hast all achieved! (Richard II. Р. 246).]

Страдание Ричарда неподдельно и глубоко, но почему он не может с ним сразу покончить, если в нем нет ничего, кроме страдания? Если невозможно самоубийство, то остается смерть в бою, подобно Ричарду III. В определенной степени это и происходит в сцене убийства, но почему это не случилось раньше, например в III:3 под стенами замка Флинт? Конечно, Шекспир ограничен рамками исторической реальности, но тогда зачем длинные монологи и бесконечный спуск короля в бездну унижения, растянувшийся на два последних акта? Именно в них Шекспир начинает далеко уходить от текста Холиншеда, вкладывая в уста Ричарда монологи, для которых в первоисточниках нет никакого соответствия.

На мой взгляд, ответ можно найти в сцене формального лишения Ричарда королевства. Канторович доказал ее соответствие церковному обряду лишения сана: («постепенно, предмет за предметом, [епископ] снимал с него все инсигнии, или священные ризы, которые он получил во время рукоположения, затем снимал с него одеяние клирика»[48 - Канторович Э.

Указ.соч. – С. 106.]. Ричарда, разумеется, пока он жив, лишить мистического тела может только он сам:

Итак, смотри, как сам себя я свергну! –

С главы сниму я непосильный груз,

Из сердца вырву царственную гордость

И выпущу из рук тяжелый скиптр.