Вещие сны Храпунцель

Круг общения у нас достаточно велик, а то, что знают двое, становится через некоторое время известно многим. Если Кабанова врунья, то она откажется от анализа ДНК. Позвольте теперь задать вам вопрос. Чем дольше я смотрю на вас, тем больше вы мне напоминаете Оленьку, добрую знакомую Али. Они часто встречались на сборных концертах. В советские времена эти мероприятия пользовались большой популярностью и были серьезным финансовым подспорьем для людей искусства. Аля часто выступала с бессмертной хореографической миниатюрой «Умирающий лебедь».

Знаете ее?

– Да, – кивнула я, – поставлена Михаилом Фокиным в тысяча девятьсот седьмом году для балерины Анны Павловой на музыку Сен-Санса из сюиты «Карнавал животных».

– У вас глубокие музыкальные знания, – заметил Николай Викторович.

– Я окончила консерваторию по классу арфы, – пояснила я.

– Так, так, – проговорил академик, – вместе с Алей на концертах часто бывала Оля, певица. Голос чарующий, Аля и Оля стали поддерживать отношения, ходили друг к другу в гости.

Потом Оля родила дочь, осела дома, перестала выступать. Муж у нее был блестящий генерал и ученый. Пару раз Оленька к нам приезжала с девочкой, звали ее… э… э… русское имя какое-то. Но не Евлампия. Евдокия? Епифания? Как-то так вроде. Вы очень похожи на Ольгу. Просто копия! Улыбка! Поворот головы. Жесты.

– Ольга Петровна и Андрей Петрович Романовы, певица и ученый с генеральскими погонами, мои родители, увы, покойные, – сказала я. – Дочь они назвали Ефросиньей.

Имя Евлампия в моем паспорте появилось позднее.

– Солнышко, – обрадовался Николай Викторович, – вот какие контрдансы госпожа судьба подчас выплясывает! Помню вас очаровательной девочкой. Мы с Алей уже не юны, но еще не стары, полны планов. И Оля была такая же. Дочь у нее как ангел! Вы обязаны завтра приехать к нам на ужин! Не спорьте! И не отказывайтесь. Сами поговорите с Сережей. Авось он что-то интересное предложит. А Евгении передайте: Решеткин предлагает ей пройти тест ДНК.

Уже по реакции Кабановой на это многое станет понятным.

Глава восьмая

Когда мы с Кисой вошли в магазин, я слегка приуныла, сразу стало понятно, что в этом пафосном месте цены будут отнюдь не либеральными.

– Рады видеть вас в нашей скромной лавке, – медовым голосом произнес мужчина в дорогом костюме.

Выглядел он просто как Джон Бэрримор, дворецкий Баскервилей.

– Что изволите?

– Добрый день, – улыбнулась я и посмотрела на Кису.