Вечный двигатель маразма

– В момент беседы Ксении с врачом, когда мать сообразила, что обожаемая ею Любочка очень жестока, она ей легко соврала про рак, ничего, кроме денег, дочурку не волнует, в этот час кто присутствовал при разговоре?

– Доктор и больная, – протянул Степа. – Я понял, куда ты клонишь. Что книгу написала Ксения Петровна. Но…

– Только не говори про медсестру, которая сидела в кабинете или затаилась в соседнем помещении, – предупредила я.

– Я хотел сказать другое. Зачем Ксении позорить дочь? – спросил Степан.

Я потерла живот.

– Матерям тоже свойственны обидчивость и мстительность. Думаю, балерина не ставила целью опозорить дочь.

Степан поднял бровь.

– Написав этот пасквиль? Любовь утверждает, что все ложь.

– Возможно, мать и присочинила некоторые детали, – вздохнула я, – или по истечении лет у нее память ослабла. Но обрати внимание. Издан всего один экземпляр. Люба есть в соцсетях?

– Конечно, – кивнул Степан, – почти во всех присутствует, похвастаться миллионами подписчиков не может, если суммировать читателей, у нее их около пятисот.

Я села рядом с мужем.

– Что мешает Ксении подписаться на всех и транслировать им правду про дочь? Или выпустить, например, сто экземпляров книги и отправить ее… да хоть бывшим одноклассникам своей дочери?

– Вспомни, сколько лет балерине, – остановил меня супруг, – небось она ничего про Интернет не слышала.

– Вот не надо делать из людей пожилого возраста дураков, – остановила я Степу, – пенсионеры активные пользователи сайтов, которые посвящены саду-огороду, кулинарии, воспитанию внуков, культурным мероприятиям, здоровью, физкультуре.

– Или у нее есть помощник. Надо поговорить с госпожой Гаскониной-старшей, – подытожил Степа.

Глава 9

Вечером, сев на кровать, я услышала голос:

– Съедено на шестьсот калорий больше.

– Ну и приятного мне аппетита, – хихикнула я.

– Штрафная санкция двести приседаний, – продолжил тенор.

Я зевнула.

– Отличная идея, спокойной ночи.

– С кем ты беседуешь? – поинтересовался Степан, отрываясь от книги.

– Болтаю с поясом «Волшебник», – развеселилась я, – он меня упрекает в обжорстве. Предлагает заняться приседаниями.

Степа положил томик возле лампы.

– Сейчас?

– Да.