Укротитель Медузы горгоны

Не так давно я, Степанида Козлова, училась в педагогическом вузе, сдавала экзамены по зарубежной литературе. И конечно, проштудировала всего Шекспира. Я отлично помню, что Джульетте было четырнадцать, ее матери подкатывало к тридцати, а кормилице едва исполнилось сорок. В шестнадцатом веке люди рано умирали, поэтому, вступив в возраст, который в наши дни называется подростковым, считались уже взрослыми людьми. Роль Джульетты обычно дают молодой актрисе, и меня удивляет, что Лев Яковлевич Обоймов, главный режиссер театра «Небеса», поручил Глаголевой изображать юную влюбленную.

– Душенька, у меня к тебе просьба, – сказала Софья Борисовна.

Я выпрямилась:

– Для вас что угодно!

– Ой, милая, это опасное заявление, – засмеялась актриса и достала из кармана юбки тюбик. – Пожалуйста, попытайся сделать так, чтобы Иван Сергеевич воспользовался перед сегодняшним спектаклем этим средством.

Я удивилась:

– Что это?

– Гель для фиксации зубных протезов, – смущенно пояснила Иратова.

Я машинально взяла упаковку, увидела, что название написано иероглифами, и повторила:

– Гель для фиксации зубных протезов? Мне надо вручить его Ивану Сергеевичу Клюеву, который сегодня играет Ромео?

– Верно, солнышко, – кивнула Софья Борисовна. – Сейчас все объясню. Ваня вчера получил от стоматолога новые челюсти. Прежние-то он сломал, вцепился ими в жесткое яблоко и – готово. Вот уж верно говорят, старый, как малый, ума совсем нет.

– А и правда, почему? – воскликнула я. И тут же прикусила язык, подумав, что бестактно задавать этот вопрос.

Софья Борисовна засмеялась:

– Ах ну да, ты же, душенька, небось не в курсе… Мы ведь с Иваном десять лет в законном браке прожили, и он еще тогда перед сном обе челюсти в стакан клал. Сомневаюсь, что после нашего развода что-либо изменилось.

Я попыталась отказаться от ее поручения.

– Отчего вы сами к Клюеву не подойдете? Мне это не очень удобно. Иван Сергеевич может обидеться, если к нему ни с того ни с сего подскочит посторонняя девица и предложит это средство.

Софья Борисовна криво улыбнулась:

– Ваня хорош собой, талантлив, добр, щедр, но, к сожалению, не умен. И главное, привык за годы нашей совместной жизни рассчитывать во всем на меня.