Укротитель Медузы горгоны

Глаза Мускатовой превратились в щелки, нос заострился, губы сжались. Я сообразила, что сейчас разразится скандал, и подняла руку.

– Есть еще один вопрос!

– Надеюсь, последний, – буркнул Егор.

– Да, – пообещала я. – Светлана жива…

– Девочка, не глупи, – перебил меня Ершов, – в твоем вопросе нет смысла.

– Так я еще не задала его, – смиренно продолжала я. – Если Мускатова с нами, то кто погиб в гримвагене?

Присутствующие уставились на меня, затем одновременно повернули головы в сторону Бочкина.

– Ой, я еще одного не понимаю! – воскликнула я. – Почему все решили, что сгорела именно Света?

Полицейский с шумом выдохнул и хмуро глянул на Софью Борисовну.

– Это же вы установили личность погибшей?

Иратова прижала руки к груди.

– Нам сначала велели сидеть в служебном буфете, там все и собрались. Гриша, Ваня, Розалия, Оля, Степанида и я. Где был Лев Яковлевич, не знаю. Публику вывели через центральное парадное. Полыхало в служебном дворе, поэтому зрители ничего страшного не видели.

– Он коньяком наливался, – уточнил Ершов.

– А ты ему компанию составил, – не упустила момента воткнуть коллеге спицу в бок Розалия Марковна.

Софья Борисовна умоляюще посмотрела на нее.

– Роза, прошу тебя, не заводись. Погиб человек, это трагедия, давайте говорить серьезно. Да, Ваня и Гриша немного выпили, но в данном случае это простительно, не каждый день такое бывает. Мужчины эмоциональны, они перенервничали, вот и сняли стресс. Когда к нам вошел пожарный и спросил, кто может взглянуть на останки, пришлось идти мне.

– Просто дура, – отчеканила Глаголева. – Соня, деликатная ты наша, один раз выскажись, как все, без причитаний, сюсюканья и демонстрации любви ко всему человечеству, включая мышей и тараканов. Таткина идиотка!

– Что я вам плохого сделала? – заплакала костюмерша. – Почему вы меня ненавидите? Ко Льву Яковлевичу ходили, велели меня уволить… Чем я вам не угодила? Да, я хочу получить роль, но вас не подсиживаю, смирно жду, когда Обоймов пьесу поставит, где найдется крохотный эпизод для меня.

Софья Борисовна обняла Таткину.

– Успокойся, душенька. Розалия Марковна тебя любит. Просто у всех нервы на пределе, вот и вспыхивает скандал.