Дьявол в поэзии

Вся Рамайана была когда-то обыкновенной эпопеей, (itihasa), воспевающей победы арийцев над варварскими обитателями Цейлона, которые, вероятно, предавались людоедству[7 - В Махабхарате междоусобная война арийцев занимает первый план, демоны появляются там хотя и часто и в большом количестве, но всегда как эпизодические фигуры, тогда как в Рамайане всё дело вертится исключительно вокруг сражений с Раваной и его подданными.]. Редакция браминов одухотворила содержание и героев, но первобытных черт совершенно изгладить не могла.

Так, одна из интерполяций рассказывает нам, что Равана, царь духов и ночи, при помощи аскетических деяний дошел до великого могущества и выпросил себе у Брамы привилегию, в силу которой ни один дух, ни одно высшее существо не могли нанести ему смерти.

Самонадеянный титан, ослепленный гордостью, не боялся обыкновенных людей и погиб от руки Вишну, который «для обороны добрых и для погибели злых и обновления справедливости стал человеком».

Другие легенды, применяя к Гаване доктрины метемпсихоза, идеализируют его еще больше. Гавана был одним из привратников при дворе Вишну; за оскорбление двух кающихся святых он присужден, вместе с товарищем, на троекратное возрождение в телах злых титанов. В первый раз он произошел на свет, как сын богини Диты (ночи), в образе безжалостного Гираниакша, наделал много зол и принял смерть от клыков Вишну, воплотившегося в гигантского кабана.

Другим воплощением души грешника и был собственно Гавана; третье же и последнее воплощение кающегося небожителя мы встречаем в Махабхарате под видом гиганта Суспаля, из тела которого в ту минуту, когда Вишну Бришна наносил ему смерть, вылетает ясный луч и проскальзывает в уста бога-победителя. Луч – то была душа гиганта, которая, окончив цикл покаянных воплощений, снова слилась с божеством[8 - Подобный факт мы встречаем в драме Удданди „Маллика-Матура“: герой драмы убивает демона, который, освобожденный смертью от тяготевшего на нём проклятия, преображается в доброго гения (divaya purusha) и отдает себя в услужение своему убийце и избавителю.

Такою, по мнению браминов, будет последняя судьба всего зла в мире: зло – это только временное отдаление от главного и чистейшего источника жизни.

Падение не вело за собою у Индусов вечного осуждения. Каждый дух, проходя через ряды тел, наконец, очищался и возвращался на лоно божества.