Неусвоенные уроки большевизма и сталинизма

Специалисты дореволюционной России, получив презрительную кличку «спецы», вернулись на производство, транспорт, в экономику, науку, искусство, образование и медицину.

Такое высокомерное, надменное отношение к умным, творческим и образованным людям со стороны туповатой рабоче-крестьянской власти, сохранилось в Советском Союзе до самой его бесславной кончины. Труд ученого, учителя, врача, инженера, артиста в пролетарской стране всегда оплачивался ниже, чем работа сантехника, штамповщика или даже подметальщика на заводе.

Закрыв глаза на собственные лозунги про творческие силы пролетариата, большевикам приходилось нанимать профессионалов из капиталистических (о ужас!) стран. Эту ситуацию с немецким специалистом Бернгартом Гернгроссом в "Золотом теленке" сатирически изобразили И. Ильф и Е. Петров [14].

В соответствии с тезисом Лейбы Бронштейна (Льва Троцкого) "Партия всегда права", идеологическое отступление сопровождалось расправами над теми, кто хотя бы робко и осторожно пытался критиковать большевиков и их деятельность.

Основатель пролетарского государства безусловно понимал, что строительство социализма дает серьезные сбои, да и получается он несуразный, неестественный и совсем не такой, каким его представляли еще в начале века в своих радужных мечтах ссыльные революционеры. Однако, будучи упрямым фанатиком, Ленин даже не допускал мысли об ущербности марксизма и считал главной причиной провалов плохую работу недобросовестного госаппарата с "нашими милыми бюгок'атами".

По-человечески, понять Ульянова можно, ведь революционеры, ради своих "светлых" идей не задумываясь пожертвовали, как собственными судьбами, так и жизнями миллионов соотечественников. Признаться, что они строили замки на песке, а их цели оказались химерами, хватит мужества не у каждого, даже сильного человека. Труднее всего было осознать, что ничтожные итоги переворота не стоили колоссальных и бессмысленных кровавых жертв, принесенных большевиками на алтарь революции.

Уже тяжело больной Владимир Ильич в 1923 году написал две последние статьи: "Как нам реорганизовать Рабкрин" и "Лучше меньше, да лучше", где в качестве волшебного, чудодейственного средства уповал на Рабоче-крестьянскую инспекцию [15, 16]. Надзорный орган, по замыслу неисправимого фантазера, должен был поставить госаппарат под жесткий народный контроль.