Темное прошлое Конька-Горбунка

– Иными словами, Трегубов посчитал меня идиоткой-обжорой? Мда, не следовало вспоминать при нем про пирожки с повидлом.

– Ну не так грубо, – покраснел Дегтярев.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар.

– Доктор осел! Он задавал невероятно сложные вопросы!

– Какие? – проявил живой интерес Александр Михайлович.

– Что есть у матери с отцом, но нет у деда с внуком? Отгадай-ка! – с торжеством выкрикнула я.

– Зубы, – преспокойно ответил полковник.

На секунду я потеряла дар речи, потом прошипела:

– Ты знал эту загадку!

– Конечно, – не стал отрицать Дегтярев, – она детская, я слышал ее еще школьником.

– Задавай, – мрачно согласилась я.

– Почему ты, решив помочь Кире, выключила свой мобильный телефон?

– Ну… э… это трудно объяснить, – смутилась я.

– Ладно. А почему сказала Маше: «Не беспокойся, если не сможешь до меня дозвониться, я хочу пойти к стоматологу, затем отправлюсь на премьерный показ нового фильма Полянского, останусь на банкет, могу в шуме сотовый не услышать».

– Манюня не любит Киру, – призналась я, – она весьма нелестно отзывается о Вольской. Узнай Машка, куда отправилась мать…

– Не продолжай, – милостиво разрешил полковник, – отдыхай!

– Я не псих!

– Конечно.

– У меня хорошая память!

– Несомненно.

– Я видела мертвую девушку! Как тебя! Весьма отчетливо!

Полковник встал со стула.

– Извини, если тебя разочарую, но эта неделя выдалась относительно спокойной.

– Вы просто не нашли труп! Я видела его собственными глазами!

– Во сне!

– Нет!

– Ладно, тело пока не обнаружено, – дал задний ход полковник, – отыщем его и откроем дело. Ты сейчас лучше отдохни. Вот, я принес кучу газет, читай, расслабляйся.

– Отвратительно, когда близкие люди считают тебя идиоткой, – вспыхнула я.

– Каждый может заболеть, – ответил полковник, – ни о чем не волнуйся, и скоро твой ум и память станут такими, как у меня.

– Не дай бог, – испугалась я, – если Трегубов хочет достичь такого эффекта, мне надо побыстрее сматываться отсюда.

– Лежи, – приказал Дегтярев, – врач обещал полное и бесповоротное выздоровление.

– Звучит угрожающе, – хмыкнула я.

– Слушай, как Трегубова зовут? – сморщился полковник.